– Кто этот круглый маленький мужичок? – Тут же переключил ее внимание, указывая взглядом на того, о ком спрашивал, но Романова поняла сразу.

– Родионов Вячеслав Борисович. Он тот самый. – Последнее она прошептала, притянув меня к себе за локоть. Пришлось наклониться. В ноздри тут же проник ее аромат. Сердце бешено забилось в груди.

Она сама меня коснулась. Снова. От ее лёгкого прикосновения, даже через одежду, по телу прошла полна дрожи. Я хотел, чтобы она держалась за меня, была рядом. Чтобы видом своим, поведением, показывала всем, что она со мной. Чтобы все знали – это моя женщина.

«Тот самый» Родионов – вор и расточитель, присваивающий деньги компании, рассыпался перед Ташей в комплиментах, расхваливая ее внешний вид. Вещал о том насколько сожалеет, что не заметил такой бриллиант как она, а ведь он был прямо перед его носом. Он целовал её руку трижды, задерживая ее ладошку в своих грязных руках. Я сжал челюсти так, что заболели виски. Какого хрена этот старый козёл клеился к моей Таше? Романова терпела, но я чувствовал, видел, как ей неприятна близость с этим человеком.

Я обратил его внимание на себя, протянув руку для рукопожатия. Да, этот мудак делал вид, что не заметил меня. Наше приветствие затянулось. Я сжал его кисть так, что мужик ойкнул. Надеюсь, он понял, что не нужно тянуть свои грабли к чужим женщинам. И тут же я отправил его к столам с закусками, а пожрать Родионов любил больше, чем женщин. Это сработало. Он растворился среди других гостей в зале, но оставил после себя гадкое ощущение.

– Кто этот франт? – Решил переключить внимание Таши, потому что на ее лице застыла маска из смеси неприязни и отвращения, которые она активно пыталась скрыть, но у нее не выходило.

– С цветком в петлице? – Переспросила она.

Я чуть заметно кивнул.

– Ульянин Кирилл Иванович. – Пробормотала она, но похоже, моя уловка сработала. Она отвлеклась. – У него свои тайны.

Тайны. Ха! Прикрывала она его или пыталась вызвать мой интерес к себе? Не важно. Я хмыкнул:

– Ты имеешь в виду шесть любовниц в разных городах, которых он содержит на средства фирмы?

Романова с удивлением посмотрела на меня. Да, я это знал. И то, что Ульянин пожирал Ташу глазами от меня тоже не скрылось. Поэтому я стоял рядом с ней, не отходя ни на шаг. Гладил ее по спине. От моего прикосновения она выпрямилась, будто кол проглотила, но не говорила ни слова против. А когда моя ладонь скользнула чуть ниже поясницы, но на грани приличий, на очень тонкой грани, девочка зарделась как спелая вишня и подавилась словами. Явно собиралась бросить мне в лицо что-то неприятное. Она распахнула ротик, пару раз открыла и закрыла, так ничего и не сказав. Красивые губы притягивали взгляд. Хотелось смять их пальцем…

– Я ознакомился с их личными делами перед встречей. – Ответил на ее немой вопрос, читаемый во взгляде.

– У тебя хорошая память. – Похвалила она, но тут же все испортила: – Или ты отлично запоминаешь все, что связано с женщинами?

Она только что назвала меня бабником? Хотя… это было правдой.

– Только то, что связано с тобой. – Сказал, залипнув на её губах. Еще немного и я бы сорвался. Поцеловал бы ее прямо здесь, при всех. Чтобы никто не смотрел на нее больше. Чтобы знали, что она принадлежит мне. Она моя.

Я сказал правду. Меня интересовало о ней всё и чуточку больше. Вендельский не раскрыл мне ничего о её «связях», о которых упоминал. Полагаю, он в этом замешан. Возможно, работал на её покровителя. А может быть дело в чём-то другом.

После встречи гостей и знакомства с акционерами, мы переместились в дом. Настало время фуршета и болтовни о работе. Много разговоров, в которых Таша принимала участие. Её познания в разных сферах деятельности Арон-Групп поражали. Она точно всего лишь бухгалтер? Каждый раз, когда она присоединялась к какому-то разговору, обязательно втягивая в него меня, я с удивлением отмечал ее эрудированность, образованность, находчивость и какой-то нереальный багаж знаний.

Мы курсировали по залу, подходя то к одной группке людей, то к другой. В этот момент она была настолько вовлечена, говорила с таким чувством… Постоянно ловил себя на том, что любуюсь ей. Я позволял ей выполнить поручение матери, а именно введение меня в курс дел, в лучшем виде. Романова очень старалась. А мне тем временем приходилось терпеливо выдерживать откровенно голодные взгляды, которыми ее пожирали акционеры. Они смотрели на нее, как на добычу. В каждом взгляде читалась нескрываемая похоть. Даже те гости, кто прибыл с жёнами, нет-нет, да пробегали по ней оценивающими взглядами.

Трудный вечер подошел к концу уже за полночь. Гости стали расходиться. Акционеры, к слову, приняли меня без энтузиазма, мерзко растягивая свои рты в лживых приветливых улыбках. Но я видел все их тёмные мысли, как на ладони. Они считали меня слишком молодым, неопытным и были уверены, что легко обведут вокруг пальца. Их ждало большое разочарование.