— Я не возьму имя Орсо, — сказала я.

Мелисента не удивилась.

— Тогда Вальт?

Я повернулась к ней.

— Да. Алеста Вальт.

Она закрыла папку.

— На заседании вас попросят подтвердить это вслух.

— Подтвержу.

— И еще одно. Кассиан просил последнего слова с вами до вывода в Северную башню.

Я не ответила сразу.

Мелисента ждала без нажима. За эти дни она научилась не решать за меня даже в мелочах. За это я была ей благодарна больше, чем за многие официальные действия.

— В присутствии пристава, — сказала я. — Без закрытой двери.

— Я так и указала.

В малую комнату свидетелей Кассиана привели в сопровождении двух стражей. Без цепей на руках, но с запирающей печатью на левом запястье. Ожог скрыть уже не позволили. Он темнел на коже, точный и некрасивый, как подпись, которую тело поставило против него.

Он выглядел спокойным.

Я почти ждала этого. Кассиан не стал бы дарить мне вид своего поражения. Он сел напротив, положил руки на стол и посмотрел на меня так, будто мы встретились не после суда, а за завтраком в доме Терранов.

— Вам идет имя Вальт, — сказал он.

— Вы не за этим просили разговор.

— Нет. Но хотел сказать. Я видел это имя в реестрах задолго до вас. Тогда оно казалось мне строкой. Теперь понимаю, почему Дамиан за него держался.

— Дамиан держался не за имя. Он пытался спасти человека и ошибся в способе.

Кассиан чуть усмехнулся.

— Вы все еще защищаете его и судите одновременно. Редкий дар.

— Это не дар. Это честность.

— Честность часто приходит тогда, когда уже ничего не стоит.

— Нет. Она стоит очень дорого. Просто платите за нее не вы.

Пристав у стены записывал каждую фразу. Кассиан посмотрел на перо, потом снова на меня.

— Вы думаете, мое заключение вернет вам жизнь?

— Нет.

— Имя Дамиана?

— Частично.

— Кольцо?

— Нет.

— Тогда что вы выиграли?

Я подумала, что этот вопрос должен ранить. Но он не ранил. Возможно, потому что я уже задавала его себе ночью, утром, на всех лестницах Совета и каждый раз, когда видела пустой палец.

— Право не жить внутри вашей версии, — сказала я.

Кассиан молчал.

— Вы строили вокруг меня мир, где любая моя мысль была слабостью, любой шаг — угрозой, любое возражение — болезнью. Я выиграла не счастье. Я выиграла выход из этого мира.

— Сорель поможет вам построить новый?

— Рейнард Сорель не предмет этого разговора.

— Вы верите, что он не захочет вас защитить?

— Захочет, наверное. Люди часто хотят защитить тех, кто им дорог. Вопрос в том, остановится ли он, когда я скажу «нет».

Кассиан посмотрел внимательнее.

— И если не остановится?

— Тогда я уйду.

Он почти улыбнулся.

— Да. Теперь уйдете.

В его голосе не было насмешки. Это было хуже. На миг я услышала человека, который понял меня слишком поздно и все равно не раскаялся так, как должен был.

— Вы жалеете? — спросила я.

— О чем?

— О Дамиане. О мосте. Обо мне.

Кассиан опустил взгляд на левую руку.

— Я жалею, что не уничтожил кольцо в ту ночь.

Вот и все.

Ни просьбы о прощении, ни позднего прозрения, ни удобной слабости, которую можно было бы принять за остаток любви. Только точная правда человека, который считал преступлением не убийство, а недостаточно полное сокрытие.

Я поднялась.

— Тогда нам больше не о чем говорить.

Он тоже встал. Стражи сразу шагнули ближе.

— Алеста.

Я остановилась, но не повернулась к нему всем телом.

— Когда закрытые реестры вскроют полностью, вы увидите, сколько людей готовы были на большее, чем я. Не все из них в цепях. Не все потеряли сан. Будьте осторожны.

— Это предупреждение или угроза?

— Разница зависит от того, переживете ли вы следующую правду.

Я посмотрела на него в последний раз.

— Я уже пережила вашу.

На окончательное заседание я вошла без чужого локтя.

Зал был не таким полным, как на трибунале, но от этого казался строже. Здесь уже не ждали сенсации. Здесь ставили печати. Велария Эттель зачитала решение ровным голосом. Кассиан стоял отдельно, стражи за его спиной не двигались. При словах «лишить сана» он не опустил головы. При словах «заключить под стражу» не изменился в лице. Только когда прозвучало «брак с Алестой Вальт-Терран расторгнуть», его взгляд нашел меня.

Я выдержала.

Потом зачитали часть о Дамиане.