Бестелесный колдун, незаметный ни обычному, ни магическому зрению, бродил по башне, словно туман, просачиваясь сквозь стены. Для призраков преград попросту не существовало. И единственный способ избежать встречи именно с этим духом – следить за прихваченным из сокровищницы мечом.

Когда-то оно служило Нилрему – зачарованное, выкованное из стали высокого качества и теперь ненавидящее своего бывшего хозяина, – начинало дрожать при его приближении. Лёгкая вибрация, едва уловимый гул металла, заставлявший сжимать эфес крепче. Если прислушаться, можно было уловить в нём шёпот – немую скорбь, зашитую в сталь.

Так, украдкой, прячась в нишах стен, замирая на опорных балках и в тени арок, Элиас исследовал логово Хильды ночь за ночью. Чтобы до рассвета успеть вернуться домой, в замок. Ведь там его сестра спала беспробудным сном, пока её недалекий муж пускал на самотёк важные дела государства ради налаживания связей с вчерашними предателями. Однако сегодня Элиас решил остаться здесь. В сердце Мрачной чащи.

Башня “днём” была иной – сырой, затянутой мутным светом, просачивающимся сквозь узкие окна. Ветер гулял по каменным лабиринтам, завывая в пустых коридорах, будто оплакивая что-то давно забытое. Здесь было ещё больше теней, еще больше укромных уголков и еще больше опасностей без поддержки лунного света.

Но то, что Элиас заметил в последние ночи, нельзя было игнорировать.

Королева нервничала и… к чему-то готовилась. Хильда чаще уединялась в потаённой комнате с гриммуаром, её пальцы – изящные, бледные, с длинными ногтями – скользили по страницам, словно собирая всю дарованную им решимость, убеждая Злую Королеву взяться за старое. Лицо её, обычно бесстрастное, искажалось какой-то необъяснимой мукой и толикой страха. А затем, будто искусанная актриса, она брала себя в руки, надевала маску спокойствия и шла босая по ледяному камню пола, будто не замечая холода.

«Вампирам бы такую выдержку и безразличие», – думал Элиас, следя за ней из щели в потайном ходе. Древняя башня так удачно была испещрена ими, что лунному убийце удавалось без труда перемещаться внутри этого каменного монстра.

Вот и сейчас, когда Элиас уже готовился продолжить слежку, используя сеть узких лазов, меч неожиданно дрогнул в ножнах.

Призрак где-то поблизости.

Не став мешкать Элиас отступил, мысленно проклиная так не вовремя слоняющегося поблизости Нилрема. Пришлось плутать, ориентируясь на дрожание меча, пока тот не успокоился. И лишь после этого искать Злую королеву. Впрочем, обнаружилась она быстро. Прямо в своих покоях.

Бывшая правительница Итэлла лежала под алым пологом – бледная, бездвижная, раскинувшаяся на чёрных простынях, будто жертва, приготовленная в дар тёмному божеству. Пепельные волосы растекались вокруг головы подобно ртутным потокам – тяжёлым, сверкающим и ядовитым. Казалось, даже дыхание покинуло её вслед за свежим, манящим ароматом яблок. Помимо этого он забрал с собой и лёгкий румянец (хотя Элиас не помнил, чтобы видел его раньше), а лицо Хильды застыло, словно у фарфоровой куклы – красивой, но мёртвой.

«Неужели душа покинула оболочку?» – мелькнула догадка. И Элиас сам не заметил, как оказался непозволительно близко к Злой Королеве, чтобы невесомым касанием ощутить холод кожи ненавистной женщины.

Жилка на запястье Хильды вяло билась, явно давая понять – она жива, при том, что дыхание почти отсутствовало. Примерно такие симптомы наблюдались у сноходцев, что умели отделять свою душу от тела. А помня о том, что Элиас прочёл по губам Хильды при своём первом появлении здесь, он понял – ведьма пошла дальше и научилась не только отделяться от своего тела, но и вселяться в других.

Гадать, и перебирать в уме варианты Элиасу не пришлось. Был лишь один человек, который мог удостоиться такой “чести”. Ведь слухи о путах ненависти, что связывали их крепче любых уз, не утихали по сей день.

Хоть все и болтали о том, что королева Хильда завидовала красоте и молодости Анники, но Элиасу удалось кое-что узнать. Бывшая правительница Итэлла так боялась обнажить свою душу, настолько не хотела, чтобы правда выплыла наружу, что... сожгла дотла целую деревню. Место, в котором она родилась и выросла.

Да, все считали Хильду дочерью обедневшего аристократа. Иначе откуда ещё у неё дар к ведовству? Ведь всем известно – только благородная кровь способна на чудеса. Однако в случае Злой Королевы это было не так. Слабенький дар проснулся в простой деревенской девчушке, и именно этого стыдилась Хильда. А ещё как раз то и была основная причина для её зависти, а затем и ненависти.

Анника, действительно имела то, чего не могла получить Хильда – истинное благородное происхождение. Отец Анники выбрал себе в качестве первой жены не просто аристократку, а одну из принцесс соседней страны, которая, так же как и он, обладала поразительной родословной. Благодаря чему ей простили один «грешок». Неудивительно, что в единственном ребёнке правителя Итэлла проснулась магия. Да ещё и такая, за которую почти не надо было платить.