Если не смотреть на ладони и голову, то существо передо мной больше всего походило на привычное представление гномихи. Длинное платье без намека на талию делало её похожей на бочку, а белый передник лишь усиливал это сходство. Однако вместо косматой головы у представшего передо мной существа была морда… жабы. Её кожа, покрытая бугристыми наростами, блестела, как мокрая глина, а пальцы — слишком длинные, “склеенные” перепонками — цеплялись за складки платья, поддерживая подол. Видимо, чтобы вторая пара лягушачьих конечностей не цепляла плотную ткань.

Но хуже всего оказались глаза: огромные, выпуклые, оранжевые, как гниющие тыквы. Они следили за каждым моим движением с тупым, но пристальным, улавливающим любое изменение моего настроения взглядом.

Позже, посетив самое сердце башни – колдовскую лабораторию, где пахло сушёными травами, металлом, солью и чем-то невыразимо древним, – я раскрыла секрет имени Киры. Судя по информации из хранившихся там книг, она оказалась кикиморой. И Хильда, явно не слишком озабоченная чужими именами, просто поиграла с буквами, подарив чудищу из Сумрачной чащи кличку, схожую с человеческим именем из моего мира. Можно сказать, то было великой честью. К тому же из-за особой способности только кикимора не ютилась в склепе с остальными слугами. Ей разрешалось оставаться на первом этаже башни.

– Ваша ванна готова, – меланхолично изрекла тогда Кира, чем порядком меня озадачила. Но вовремя спохватившись, и начав отыгрывать Злую Королеву, я постепенно находила все ответы.

Как и сказало зеркало, королева Хильда не была дурой. Она не любила просто так растрачивать магию, что доставалась ей с трудом. Оказалось, здесь любой дар был завязан на особые условия.

К примеру, Злой Королеве нужны были так называемые частицы отрицательной кармы. То есть, чтобы копить силы Хильда должна вызывать страх, злость и прочие негативные эмоции у людей. Именно их магический фон мира преобразовывал в силу, которой могла пользоваться только эта конкретная ведьма. В противном случае магия в теле Хильды никак не пополнялась.

Поначалу я пыталась понять, как вообще измерять тот самый запас отрицательной кармы. Вдруг переселенке это недоступно? Но уже в первый день мне в руки попала особая вещица. Нечто похожее то ли на брошь, то ли на заколку решало этот вопрос с измерением. Именно Кира заученным движением подала мне украшенный камнями артефакт, достав тот из шкатулки на прикроватном столике.

Сразу после этого я коснулась броши, слушая, как бездушный голос нашептывает цифры.

Сердце сжалось при мысли, как именно Хильда добывала эти "частицы страха". Будто монеты, отданные убийце – грязная плата за магию. Их не хотелось касаться, иметь какую-то причастность. Рука сама разжалась, словно обжегшись.

Сразу после, так понимаю, стандартной проверки силы, Кира проводила меня в небольшую купальню. Где мне снова пришлось бороться с дрожью и собственным желудком – как хорошо, что тот ещё был пуст.

Оказалось, жаба-служанка обладала способностью создавать что-то вроде молодильной субстанции, превращая в неё определенное количество воды. Запах, конечно, был тот ещё – смесь глины, прелых веток и чего-то, что мне вообще не хотелось классифицировать – но если принимать такие ванны хотя бы дважды в неделю, молодость и красота никогда не увянут.

Об этом мне обмолвилось зеркало, когда я под надуманным предлогом отказалась лезть в бурлящую жижу, чем порядком озадачила Киру, и примчалась к нему. Мой опасный союзник не стал ругаться.

Зеркало лишь вздохнуло – звук походил на скрип старых половиц:

– Если не хочешь, чтобы твоё лицо покрылось трещинами, как глазурь на пироге – лезь в чан. И не забывай хотя бы делать вид, что тебя ничего не пугает. Киру твой страх уже заинтересовал.

После таких слов пришлось брать себя в руки, забывать о брезгливости и возвращаться к целебному болоту.

Вода пузырилась, выплевывая на поверхность комья тины, похожие на разлагающуюся плоть. Я зажмурилась, чувствуя, как желудок подрагивает в спазме. «Всего лишь ванна», – твердила себе, пока ноги погружались в густую жижу. По ощущениям это оказалось так же мерзко, как и вдыхать повисший в купели воздух.

Лягушачьи лапки Киры придерживали меня под локоть, даря ещё больше ощущения гадливости. Вода сжалась вокруг ног, подобно желудку голодного зверя и я с трудом осталась на месте. Если бы мне сказали, что в будущем придётся вот так залезть в разлагающуюся жижу ради красоты – я бы расхохоталась в лицо. А теперь просто сжимала зубы, чтобы не закричать.

Зато после болотной ванны меня больше не пугали: ни занавеси паутины с её обитателями, ни мокрицы, заполонившие потайной проход, в который я сунула нос из любопытства, ни… парочка скелетов в доспехах, что стояли у выхода из башни. Их светящиеся глазницы лишь подрагивали при моём приближении, но эта была вся реакция от таких вот стражей.

В общем, какая-никакая жизнь в чужой мрачной сказке входила в колею.