Было больно, очень-очень больно. При том так, что воздух перестал поступать в лёгкие, заставляя страдать ещё и от удушья. Помнится на физ. культуре мне как-то попали мячом в солнечное сплетение и вот ощущение были точно такими же. Однако,… а где же, собственно, боль от пореза? От разорванной плоти? Пронзенного насквозь сердца? Магического, что для меня теперь смертельнее всего – иные раны магия залатает даже без участия хозяйки.

Разве меня не насадили как бабочку на булавку? Или… нет?

С трудом опустив голову и сквозь слезы в глазах я вдруг увидела ни кровь, ни куски плоти или чего похуже, а… осколки того самого кинжала, которые сейчас сыпались мне под ноги. Под рваной тканью не было раны – только переливающийся сизым узор доспех, вплетённый в ткань корсета. Чужая осторожность, словно тень прежней колдуньи, встала между мной и смертью. Благодарность к Хильде ударила в виски – она, никогда не делавшая ничего для других, сейчас спасла меня. Хоть и сделала это косвенно.

После осознания ситуации на меня накатило секундное облегчение. Которое тут же улетучилось – убийца-то ещё бодрячком, на ногах, а я только начала дышать через раз и снова бежать пока не смогу. И как назло даже его обездвиженный товарищ начинал приходить в себя, упорно стараясь подняться из моих уничтоженных клумб. А я всё ещё одна и теперь полностью безоружна….

– Руби голову, – рыкнул тот, кого достало моё заклинание. – Дальше разберёмся.

Уж не знаю, послушался бы второй убийца указаний первого, но тут всем стало резко не до меня. Сначала тот нападавший, что был ближе, взмыл в воздух, а затем с поразительной скоростью устремился к земле. Встретила она его с глухим ударом. После чего всё повторилось ещё, потом ещё раз и закончилось лишь, когда охотник за головой одной конкретной ведьмы перестал дышать. Оставшийся в живых убийца смекнул, что дела плохи и попытался скрыться, но не тут то было.

Едва стряхнувший с себя заклятье тип и шага не успел сделать, как повторил участь своего подельника. Воздух, жесткая посадка, воздух и вот он тоже больше не представляет угрозы. Сразу затем из леса послышались аналогичные звуки, какие-то ближе, какие-то дальше, а затем всё резко стихло. Лишь после этого я смогла достаточно прийти в себя и, осмотревшись, обнаружить… Элиаса!

Он стоял на коленях прямо у начала дорожки и выглядел как-то очень неважно. Забыв о своих страхах и ещё клокочущей под рёбрами боли, я метнулась к возлюбленному. Стоило оказаться рядом, как я перепугалась даже больше, чем при нападении. Мне впервые довелось увидеть человека, едва ли не сошедшего со страниц по экзорцизму.

Элиас тяжело дышал, его глаза стали бездонными, как ночное небо с россыпью сотен звёзд, и уже было невозможно рассмотреть, где белок, а где зрачок. Волосы его частично побелили, будто кто-то вплёл в них серебристые лунные нити, из-за чего те стали доходить Элиасу до плеч. Под его кожей вздулись жилы, подрагивающие, мерцающие, словно ртуть, – каждый удар сердца заставлял их светиться ярче. Казалось, ещё мгновение – и они прорвут плоть изнутри, не оставляя от мага даже частички.

– Это явно не норма, – на грани истерики выдала я и, боясь прикоснуться, чтобы не сделать больно, спросила: – Милый, что с тобой? Чем помочь?

– Магия…. её слишком много… – с трудом вытолкнул из себя Элиас и завалился на бок.

Стало очевидно, что больше разговаривать он не сможет и спрашивать о действиях в подобном случае у него бесполезно. А значит, оставался только один вариант.

– Потерпи, я сейчас, – бросила и вскочила на ноги, чтобы со всех сил понестись к башне. Затем одним махом перемахнуть её ступени и преодолеть расстояние от входа до заветного гардероба за рекордные сроки.

– Нилрем! – взвыла я, – Живо говори, как помочь Элиасу!

– Решение у тебя под ногами, – доносится тихое до меня, а затем появляется знакомое лицо. Вот только в отражении нет больше алых глаз и золота волос. Дух в зеркале стал походить на самого настоящего призрака – серого, истонченного и почти невидимого.

– Говори яснее! – рыкнула, недоумевая, что тут ещё случилось.

– Пусть твой… маг коснется башни, – с заметным трудом, а так же нежеланием выдыхает бывший дракон. И уже под моим диким взглядом поясняет: – Она заберёт излишки пробужденных сил. Иначе… его разорвёт на части.

Сорвавшись было уже с места, чтобы воплотить рекомендации, я вдруг услышала.

– Прощай, Хелена. Больше… мы не увидимся.

Шепот отразился от стен с таким обреченным, почти загробным смирением, что я застыла на месте. В недоумении оглянувшись, и хотела было спросить, что за неуместная драма, как зеркало прошептало: