Да, мне придётся насильно превратить их в нечто вроде веганов, но так я смогу сделать своих слуг менее опасными. После месяца (хотя, кажется, уже прошло больше времени) в окружении этих странных созданий я не могла относиться к ним как раньше. Как к монстрам, которым прямая дорога на тот свет. Ведь самым простым решением было бы избавиться от всех прямо перед тем, как вернуться в своё тело.

Что-то незаметно изменилось во мне за эти недели. Вчерашний ужас перед их когтистыми лапами и пустыми глазницами растворился, словно утренний туман. Теперь я видела, как Гнус бережно носит в мешочке обглоданные косточки какой-то мелкой дичи – сувениры от особо удачной охоты для своих "племянников". Как скелет-садовник украдкой поливает чертополох у входа чаще остальных трав – его "любимчик". Эти жуткие создания оказались... трогательно человечными в своей преданности.

Поэтому мне действительно захотелось им помочь. Попытаться улучшить жизнь не только бедных жителей Итэлла и других королевств, пострадавших от рук Хильды, но и помочь тёмным созданиям.

– Позволите дать совет, – заговорила молчавшая до этого Клара, прервав поток моих размышлений.

– Говори, – последовал мой ответ, на что кикимора осторожно сказала:

– Гули и мрачники походят на упырей своими стайными инстинктами. Назначьте им старшего, дав имя, и они станут сплоченнее, а значит послушнее.

– Хороший совет, спасибо, – не став отрицать пользы от такой инициативы я порядком смутила кикимору, но мои следующие слова полностью перевернули воодушевленный настрой служанки. – Кстати, Клара, я тут кое-что случайно узнала. У тебя есть семья?

Стоило это сказать, как лягушачья кожа кикиморы приобрела какой-то серовато-синий оттенок и моментально высохла. После этого Клара рухнула передо мной, как подкошенная. Её тело обмякло, разбитое страхом, а лапы, дрожавшие, как тростник на ветру, впились в сырую землю, оставляя за собой когтистые борозды.

Непроизвольно протянув руку, желая успокоить кикимору, я тут же остановилась – прикосновение сейчас могло стать последней каплей для существа, балансирующего между настоящим и забытьем.

«Она пахнет полынью и болотной тиной», – мелькнуло в моих мыслях, и я вдруг осознала, что это запах страха – горьковатый, с металлическим привкусом крови на языке. Такой шлейф могло бы принять отчаянье, если бы у него был аромат. Хотя для тела ведьмы он действительно существовал.

Оставаясь ниц и ухватившись за подол моего платья с силой утопающего, Клара заговорила дребезжащим голосом:

– Госпожа моя, прошу, нет, умоляю мрачными богами! Не троньте моих дочерей! Клянусь чёрными водами Топи и колыбелью первозданной Тьмы, я сама буду служить вам хоть целую вечность... даже сдеру свою кожу, если прикажете, только… не отнимайте моих девочек….

По щекам Клары заструилась болотная жижа, смешанная с редкими вполне человеческими слезами. Длинные пальцы кикиморы, обычно такие ловкие при сборе кореньев или ловле мокриц, теперь беспомощно цеплялись за меня, словно лианы плюща за спасительные стены разрушенной крепости.

Отойдя от шока и больше не в силах наблюдать за агонией той, кто раньше вызывал у меня дрожь омерзения, я присела и, коснувшись лягушачьей лапы, сжала её в своей руке. После чего сказала, поймав вскинутый на меня взгляд кикиморы:

– Стой, стой, успокойся. Я не собиралась им вредить.

– Правда? – неверяще, но в то же время с долей надежды спросила Клара, и мне пришлось озадачено уточнять:

– С чего ты вообще так решила?

Клара замолчала, не решаясь ответить, будто её слова могут дать толчок для принятия иного решения. Пауза затягивалась, так что вместо кикиморы ответил притихший Гнус.

Совсем по-человечески откашлявшись, упырь произнёс:

– Раньше вы использовали мелких кикимор для гл а мура – мазей, притирок и примочек, улучшающих внешность. Всех на болотах извели. А Клару оставили лишь потому, что она умеет создавать омолаживающие ванны.

Выслушав об очередном прегрешении своей предшественницы, я… тяжело вздохнула. Всё же Хильда не зря обзавелась своим титулом – ведьма не жалела никого, ни лесных тварей, ни своих подданных.

– Ясно, – в итоге ответила, а затем выпрямилась, потянув кикимору за собой и сказала: – Поднимись, Клара. Я клянусь тебе, что твоих дочерей не коснётся такая страшная участь. Пока ты верна мне, они будут под моей защитой.

– Правда? – голос Клары дрожал так, как никогда раньше. Во взгляде кикиморы всё ещё плескались отголоски первобытного ужаса, но прозвучавшая клятва и вспыхнувшие за ней лиловые искры, заставили Клару, наконец, успокоиться.

– Спасибо, спасибо, госпожа моя! – тут же зачастила служанка, нервно растирая кожу на пухлых щеках. Та, ещё минуту назад больше похожая на потрескавшуюся глину снова обрела мускусный блеск, вернувшись к своему первоначальному цвету. И пока кикимора продолжала возвращать себе первозданный вид всего лишь движением лап, она неожиданно обронила: – Ваши изменения – лучшее, что происходило с на….