Я инстинктивно обхватила его шею, и мы снова слились во влажном, долгом поцелуе, от которого кружилась голова. Воздуха катастрофически не хватало, а когда Тэрсон начал плавно, сантиметр за сантиметром, насаживать меня на себя, мир окончательно треснул. Тело прошила такая мощная волна, что разум просто выключился. Я содрогнулась в мгновенном, неожиданном оргазме, едва коснувшись его глубины. Ощущения были такими, будто я — лёгкое облако, которое подхватил и несёт неистовый ураган. И этим ураганом, сокрушительным и прекрасным, был Тэрсон.

Он глухо прорычал, его голос смешался с моим стоном, больше похожим на крик. Дождавшись, пока первая волна моих конвульсий утихнет, он начал вбиваться в меня мощными, глубокими толчками, всё ещё удерживая мой вес на своих стальных руках.

Комнату заполнила настоящая симфония: влажные звуки соприкасающихся тел, мои надрывные вздохи и низкие, несдержанные стоны Тэрсона. Я и представить не могла, насколько это эротично — слышать, как твой мужчина вслух признаёт, как безумно ему хорошо со мной. Это заводило сильнее любого прикосновения.

Несколько резких толчков — и новая смена положения. Теперь я стояла лицом к стене, упираясь в прохладную поверхность дрожащими руками. Тэрсон подхватил мою ногу, приподнимая её так высоко, как только позволяла растяжка. Он вошёл снова — бурно, неистово, почти грубо, но при этом умудряясь бережно поддерживать меня и ласкать каждое доступное место.

Толчок. Вспышка боли и блаженства.

Стон.

Толчок. Стон.

Толчок. Взрыв!

Комнату заполнил наш общий крик страсти, сорвавшийся на выдох. Внутри всё пульсировало от невыносимого удовольствия, а сознание уже медленно, как в замедленной съёмке, проваливалось в блаженную, бархатную тьму.

Последнее, что я успела зафиксировать перед тем, как окончательно уплыть, — это настойчивая, горячая пульсация новой метки где‑то посередине между плечом и локтем. Третий истинный принял меня. И я приняла его.

Настя

Завтрак был просто божественным, впрочем, как и моё состояние. Первое, что я осознала, едва разлепив веки, — Тэрсон не просто перенёс меня в кровать, он умудрился меня помыть и переодеть в мягкую пижаму, пока я видела десятый сон. А затем в комнату вошёл он.

Нереально счастливый, буквально светящийся изнутри мужчина с подносом в руках, от которого исходил такой умопомрачительный аромат, что мой живот предательски и громко заурчал, предвкушая пиршество.

— Доброе утро, — пробормотала я, поспешно натягивая одеяло до самого носа. Смущение накрыло запоздалой волной.

— Доброе, любовь моя. Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовался мой новоиспечённый «третий муженёк», присаживаясь на край огромной кровати.

— Уже намного лучше, хотя ночные… «тренировки» дают о себе знать. Кажется, утреннюю пробежку я безнадёжно проспала, — ответила я, чувствуя, как щёки снова заливает густой румянец.

Тут я, конечно, слегка лукавила. Тело до сих пор ощущалось как ватное облачко — лёгкое и совершенно расслабленное. А уж про ту сытую, довольную и чертовски развратную женщину, что проснулась внутри меня, я вообще молчу. Она, кажется, окончательно вошла во вкус и теперь жадно облизывалась, предвкушая скорое слияние с Эволом.

— Кушай. Тебе нужно набираться сил, принятие метки — энергозатратный процесс, — ласково произнёс Тэрсон, пододвигая ко мне столик для завтрака. Оказывается, он всё это время стоял рядом, просто я в своём полуобморочном восторге его не заметила.

Только после его слов до меня дошло: я ведь ещё не видела её! Свою новую метку.

Забыв о завтраке, я дрожащими пальцами расстёгнула несколько пуговиц пижамы. Краем уха я уловила тихое, приглушённое ворчание Тэрсона, адресованное самому себе:

— «Ей нужен отдых… Держи себя в руках, а то замучаешь девочку любовью…»

Я едва сдержала улыбку, высвобождая руку из рукава. Сердце замерло в предвкушении. На коже, именно там, где ночью я чувствовала жаркую пульсацию, теперь красовался замысловатый узор.

Брачная отметина Тэрсона оказалась кольцевой, в виде изящного браслета. Металлический, серебристый цвет в тон истинной кожи титана переливался на свету, а элегантные узоры, похожие на живые лианы, ласково оплетали моё предплечье.

Я заворожённо провела подушечками пальцев по рисунку, повторяя каждый изгиб. Метка тут же отозвалась — она приятно и мерно пульсировала под кожей, словно второе сердце, подстраиваясь под ритм моих движений.

— Она прекрасна… — искренне прошептала я, не в силах отвести взгляд.

Тэрсон, который, кажется, всё это время даже не дышал, шумно выдохнул и опустился на кровать рядом со мной. Он осторожно взял мою ладонь в свою, огромную и тёплую, и начал медленно, по очереди, целовать каждый пальчик.

— Она тебе идёт, — прохрипел он, заглядывая мне в глаза. Его серые радужки сейчас напоминали грозовое небо, в глубине которого всё ещё вспыхивали молнии страсти. — Душа моя… Ты ведь приедешь ко мне?