Дивий издал низкое, вибрирующее урчание. Он подошёл к ней ещё ближе и, проигнорировав мой оскал, аккуратно поправил шкуру на её плечах, закрывая её от моего взгляда. В этом жесте было столько собственничества, что я невольно стиснул зубы, руки чесались пересчитать все его клыки.

Земля под нашими ногами вздрогнула. Тяжёлая поступь. Яростный, воющий ветер снаружи.

Они здесь.

Настя

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как стены пещеры начинают вибрировать от приближающейся тяжёлой поступи. В голове лихорадочно крутились шестерёнки. Нужно было срочно что-то придумать, иначе через минуту здесь начнётся кровавое шоу под названием «Битва Истинного против разъярённых мужей», и шансов уцелеть у Кроки в этом замесе было немного.

Я обернулась к Эйтору. Он стоял, сжимая кулаки, и его взгляд, прикованный к Даргу, не обещал ничего хорошего. И это несмотря на то, что я вроде как его уже успокоила, насколько это, конечно, возможно.

— Эйтор, пожалуйста… — я вцепилась в его рукав, заглядывая в холодные глаза. — Прикрой Кроки собой. Сделай так, чтобы они его хотя бы сразу не заметили. Чтобы не вцепились в глотку с порога.

Я смотрела на своего вампира умоляюще, чувствуя, как его внутренний зверь буквально дыбится от такого предложения. Эйтор раздражённо закатил глаза, и в его взгляде читалось явное «ты издеваешься?».

— Ты просишь меня сделать то, что инстинкты велят мне ни в коем случае не делать, — прошипел он, обнажая клыки. — Ты серьёзно сейчас?.. Ты просишь защитить ЭТО?

Я не дала ему договорить. Мой мозг в стрессовой ситуации не сгенерировал ни одного логического аргумента, поэтому я пошла проверенным путём. Я просто рванула его на себя и начала зацеловывать — яростно, отчаянно, отдавая в этот контакт всю свою тревогу и любовь. Я целовала его скулы, губы, шею, не давая вставить ни слова протеста.

Эйтор замер. Его тело на секунду окаменело, а потом он тяжело выдохнул мне в макушку, сдаваясь под этим напором.

— Ладно… — его голос прозвучал глухо и надломленно. — Но только ради тебя. Только ради тебя, Настя.

Он нехотя шагнул к Даргу, становясь так, чтобы его высокая фигура и плащ перекрывали обзор входящим. Кроки за его спиной издал тихий вибрирующий звук, но не шелохнулся, доверяя мне свою жизнь.

А через секунду вход в пещеру взорвался яростным ревом Джея.

— Любимые! — закричала я прямо на бегу.

Не знаю, откуда во мне взялось столько сил и энергии после трёх недель беспамятства, но я буквально взлетела, запрыгивая на Джея. Его глаза, горевшие золотом берсерка, расширились от шока, и я не дала ему и шанса опомниться — впилась в него глубоким, отчаянным поцелуем. Это был мой единственный шанс. Его замешательство стало моим лучшим союзником: я углубила поцелуй, чувствуя, как его пальцы, готовые рвать врага, судорожно вжимаются в мою спину, сминая мех.

— Живая… — прохрипел он, едва сумев оторваться от моих губ. Его голос вибрировал от невыносимого облегчения.

Я не дала ему договорить. Обернулась к Тэрсону, который уже занёс свой стокилограммовый кулак над входом в пещеру. Титану было глубоко плевать, что там стоит Эйтор — он был готов обрушить свод на голову любому «похитителю». И тут два варианта: либо он чётко знает, куда бить, чтоб обрушилось только там, где надо, либо долгий стресс берёт своё, и тут уже чисто на эмоциях всё делается, и в итоге мы все здесь под камнями поляжем. Ни тот, ни другой вариант мне не нравится.

— Тэрри, ко мне! — я перетекла в его объятия, обхватывая его лицо ладонями и зацеловывая всё, до чего могла дотянуться: жёсткую, заросшую щетиной челюсть, лоб, губы.

Огромный титан замер. Ветер вокруг нас начал стихать, сменяясь тяжёлым, рваным дыханием. Тэрсон уткнулся носом мне в макушку, содрогаясь всем своим массивным телом, словно скала, по которой прошла трещина.

Я отстранилась на пару сантиметров, тяжело дыша и удерживая Джея и Тэрсона за руки, словно двух цепных псов на коротком поводке.

— Так. А теперь выдохнули. Оба! — я обвела их строгим взглядом. — И послушали меня внимательно, пока я не начала кусаться. Тот, кто в пещере — мой спаситель. Он выхаживал меня три недели, пока вы по лесам бегали. Так что его — не трогать!

Я повернула голову к нашему «хитрому ушастику», который застыл чуть поодаль.

— И тебя это тоже касается, Эвол!

На кончиках его длинных пальцев уже опасно мерцала магическая искра, готовая сорваться в смертельное заклинание. Эльф лишь тяжело вздохнул и опустил руки с таким видом, будто я только что свалила на его плечи все проблемы мироздания разом.

— Настасья, ты хоть понимаешь, что ты защищаешь Дивья? — голос Джея всё ещё вибрировал от сдерживаемой ярости, но он уже не рвался в бой.

— Я защищаю того, кому обязана жизнью, — отрезала я. — А теперь — знакомиться. По‑хорошему.