— Я хотел, чтобы мир исчез. Чтобы остались только ты, шум волн и этот свет, — его голос вибрировал от нежности. — Пойдём?

Он подвёл меня к ложу, и мы буквально утонули в облаке из мягкой ткани. Эвол потянулся к столику и поднёс к моим губам небольшую ягоду, обмакнутую в сладкий сироп.

— Попробуй. Это поможет тебе расслабиться и почувствовать вкус магии, которая сейчас нас окружает.

Я приняла угощение из его рук, ощущая, как вкус взрывается на языке сладостью с лёгкой горчинкой. Но куда больше меня пьянил его взгляд. В этом мягком свете светящихся шариков Эвол казался каким‑то неземным божеством.

— Знаешь, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы начинают медленно оглаживать мою ладонь, — после панды-Эйтора я не ожидала от тебя такой романтики.

Эвол негромко рассмеялся, и в этом звуке не было тени раскаяния.

— Одно другому не мешает, душа моя. Но сейчас… забудь о пандах. Забудь обо всём.

Он медленно сократил расстояние между нами, и я поняла, что вечер закусок плавно переходит в нечто гораздо более интригующее.

Его губы коснулись моей шеи, едва ощутимо, словно крыло бабочки, но этот нежный контакт заставил меня затаить дыхание. Он начал медленное восхождение: от ямки между ключицами, где бешено бился мой пульс, до самого ушка. Эвол нежно прикусил мочку, и я невольно вцепилась пальцами в его плечи, издав первый, ещё тихий вздох.

— Ты очень вкусно пахнешь, Насть… — прошептал он, обжигая кожу дыханием.

— Эвол… — выдохнула я.

Не дождавшись продолжения, он накрыл мои губы своими. Это не был требовательный поцелуй Тэрсона — это было долгое, глубокое исследование. Он пробовал меня на вкус, сплетая наши языки в ленивом танце. Эвол оторвался от моих губ лишь на мгновение, чтобы взглянуть в глаза. В его зрачках отражались сияющие шарики, превращая взгляд в два магических омута.

— Я хочу запомнить каждый твой вздох, — выдохнул он, опускаясь к моей груди. Его пальцы ловко расправились с корсажем платья, и когда прохладный воздух коснулся кожи, я вскрикнула от остроты ощущений.

Дразнящими движениями он обвёл языком ореол соска, словно художник, создающий утончённую картину на теле. Затем Эвол поднял на меня взгляд, полный страстного огня, и, приподнявшись, взял в руки ленту. Я уже знала, что он собирается делать, поэтому судорожно сглотнула, с готовностью закрыв глаза. Повязка снова оказалась ловко зафиксирована, погружая меня в уютную темноту, где реальность сливалась с моими мечтами.

Следующие касания губ Эвола к оголённой коже ощущались как лёгкие пёрышки, скользящие по поверхности озера в лучах утреннего солнца, оставляя за собой рябь трепетных ощущений. Всё тело стало ощущаться как натянутая струна, к тому же оно помнило недавние касания Эйтора и Тэрсона, словно эхо музыки, звучащей в ночной тишине.

Эвол продолжал свои изысканные ласки, медленно двигаясь по моему телу, словно создавая карту невидимых ощущений. С каждым новым прикосновением напряжение внутри меня нарастало, а сердце билось всё быстрее. Его дыхание, горячее и прерывистое, только усиливало мои чувства.

В какой‑то момент повязка вдруг ослабла, и я ощутила, как её аккуратно снимают с моих глаз. Я медленно открыла их, встретившись с его взглядом, полным нежности и желания.

Эвол на мгновение замер, глядя на меня сверху вниз, словно впитывая каждый штрих, каждую линию моего обнажённого тела, освещённого лунным светом. В его глазах плескалось столько страсти и благоговейного трепета, что внутри всё сжалось в сладком предвкушении.

Его пальцы осторожно коснулись внутренней стороны моего бедра, и я задержала дыхание, ожидая следующего прикосновения. Он медлил, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением нарастающего напряжения. Наконец, его рука двинулась выше, и я не смогла сдержать тихий стон, вырывавшийся из груди.

— Посмотри на меня, — попросил он, и я открыла глаза, встречая его пылающий взгляд.

В этот момент он наконец соединил нас — медленно, бережно, давая прочувствовать каждое мгновение. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину, а он замер, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям, к этому невероятному чувству единения.

Его губы снова нашли мои, заглушая следующий стон. Поцелуй стал глубже, отчаяннее, отражая ту бурю, что разгоралась между нами. Его движения были неторопливыми, но каждое из них отзывалось во мне волной наслаждения, накатывающей всё сильнее и сильнее.

Я чувствовала, как нарастает внутри нечто огромное, неостановимое — словно волна, готовая накрыть с головой. Моё тело двигалось в унисон с ним, в этом древнем, как мир, танце любви.

Эвол шептал что‑то — слова, которых я в этот момент не понимала, но которые проникали в самое сердце, усиливая ощущения до невероятных высот. Его пальцы переплетались с моими, губы касались виска, шеи, губ — везде, где только могли дотянуться.