Вопрос застал меня врасплох. Я только и смогла, что растерянно хлопать ресницами. Честно говоря, я ещё не успела обдумать техническую сторону нашей «семейной» жизни. Как это вообще работает в этом мире? Живут ли они по расписанию, по очереди или все вместе в одном огромном доме? В голове рисовались картинки одна страннее другой.

На данный момент план был прост: получить метку Эвола, а уже потом, когда я окажусь у Джея, вывалить на него все новости, предъявить доказательства в виде татуировок на теле и вместе решать, как нам строить это многопользовательское «долго и счастливо».

— Давай вернёмся к этому вопросу после выходных, — мягко, но твёрдо ответила я, погладив его по щеке. — Мне нужно сначала всё рассказать Джею. Не хочу делать ничего за его спиной.

— Конечно, душа моя. Ты права, всё же он твой первый муж, и такие вопросы нужно обсуждать в его присутствии, — произнёс Тэрсон на удивление спокойно, даже улыбнувшись уголками губ.

Фух… Кажется, между моими мужчинами теперь нейтралитет. И это уже огромная победа.

— И да, какое‑то время тебе можно не ходить на занятия, — добавил он, переместившись в конец кровати. Его сильные руки осторожно коснулись моих стоп, начиная делать расслабляющий массаж. — Я тоже взял отпуск на неделю, сейчас меня заменяет другой преподаватель. Так что кушай и ни о чём не беспокойся.

Я принялась за завтрак, наслаждаясь каждым кусочком и тем невероятным удовольствием, которое дарили его пальцы. Про Эвола я благоразумно помалкивала, кожей чувствуя, что в этот момент тема «других» для титана всё же под негласным запретом.

— Расскажи мне о войне, — попросила я, решив сменить тему. — Как получилось, что появились Дивьи?

Тэрсон на мгновение помрачнел, его движения стали более механическими.

— На самом деле об этом мало что известно. Война была масштабной, погибло слишком много жителей Сальвоса. А потом случилась вспышка… Она стёрла почти все воспоминания о том, из‑за чего всё началось и как протекали сражения. В тот же момент появились и Дивьи. Это были тёмные времена, о которых никто не хочет вспоминать.

«Значит, боги всё‑таки вмешались, — пронеслось у меня в голове. — Но зачем стирать память? Разве не лучше помнить ошибки прошлого, чтобы не наступать на те же грабли?»

— Спустя время вроде бы нашли какое‑то пророчество, — продолжал он, — но расшифровать его так и не удалось. А вскоре его и вовсе похитили. Сейчас никто не знает, где оно.

— Очень любопытно. Жаль, что его не успели прочесть, — сонно отозвалась я, разнежившись от массажа. — Может, выйдем на прогулку? Хочется подышать воздухом.

Тэрсон тут же напрягся, и я услышала именно то, чего ожидала:

— Нет, тебе нужно отдыхать. Завтра выходные, так что сегодня мы проведём время здесь, вдвоём.

Я лишь улыбнулась и кивнула, хотя внутри кольнуло чувство вины. Похоже, «обезвредить» муженька всё‑таки придётся. Я до последнего надеялась этого избежать, но его гиперопека не оставляла мне выбора — мне нужно было встретиться с Эволом. Но ладно, до обеда это время будет принадлежать только ему.

Время пролетело незаметно. Тэрсон рассказывал о своей семье, и я с удивлением узнала, что мой титан — племянник короля.

— И как тебя занесло в Академию с такой родословной? — хмыкнула я.

— Политика никогда меня не прельщала, — ответил он, перебирая мои пальцы. — Помогать адептам раскрыть дар и научить их защищать себя и близких — в этом я вижу куда больше смысла, чем в дворцовых интригах.

Родители Тэрсона оказались настоящей парой титанов, причём, судя по его рассказам, «главнокомандующим» в семье была мать. Характер у неё оказался куда жёстче, чем у отца, так что за все детские проделки львиная доля «шишек» доставалась Тэрсону именно от неё.

— Мне тогда было лет шестнадцать, — с ностальгической улыбкой вспоминал он. — Увидел новый артефакт быстрого перемещения, и юношеское любопытство взяло верх. Весь день я строил из себя самого послушного сына в мире, а под покровом ночи пробрался в кабинет родителей через окно.

Добрался‑таки… и, конечно, случайно его активировал. Меня выкинуло в дикий лес, где я от испуга впервые принял вторую форму. Нашли меня только спустя две недели. Мать тогда устроила мне такую взбучку, что я ещё год к артефактам даже подходить боялся.

Вдобавок я узнала ещё парочку совершенно безбашенных историй. О том, как он залез на шпиль самой высокой башни, чтобы рассмотреть редкий сплав, или как они с друзьями на спор пробрались в пещеру к Медвепчёлу. Оказалось, это такой медведь с повадками пчелы: пока бодрствует — собирает ягоды и травы, а потом каким‑то магическим образом варит мёд, которым дорожит больше жизни.