Мы идём в обеденный зал. Нас уже ждут — мать Шерелин и Беттис.

Хищный взгляд брюнетки выстреливает в мою сторону.

В эту ночь Шерелин забеременела от меня, и за день я переспал с Беттис.

Моя роковая ошибка.

И сейчас её глаза ликуют, она празднует что план её удался.

Что ж посмотрим как долго она будет радоваться. А её мать, которая помогала своей младшей дочери, что ей пообещала императрица? Она травила Шерелин, что та не вынашивала беременность. Уверен это её рук дело.

Шерелин в своём прошлом была совершенно беззащитна.

— Генерал, рада видеть вас, — подает руку Беттис, улыбается довольно.

Я смотрю на неё и её поданную кисть.

— Генерал, рада видеть вас, — повторяет Беттис, держа руку для поцелуя на весу. Продолжая улыбаться, будто хозяйка положения.

Не двигаюсь.

Не беру её кисть.

Пауза растягивается.

В воздухе — ледяное напряжение.

Я поворачиваюсь к стоящей рядом Шерелин обнимаю её за талию и берусь за стул, приглашая свою жену присесть.

Шелрелин немного недоумевает, но улыбка вежливости остаётся на её губах.

— Обед остывает, родная, — произношу для неё, и мои пальцы на мгновение задерживаются на её запястье, на том самом месте, которое я целовал прошлой ночью.

Шерелин замирает, и в её глазах читается лёгкое удивление, и та самая отзывчивость, которую я так долго игнорировал.

Лицо Беттис меняется, бледнеет. Края губ дёргаются в нервной ухмылке, но она быстро оправляется. Поднимает бокал, улыбается — идеально, будто ничего не произошло, но глаза всё те же: холодные, цепкие.

— Как приятно снова видеть вас, генерал, — тянет она медовым голосом, когда я располагаюсь в кресле. — И всё-таки вы пунктуальнее, чем были день назад.

Тишина звенит.

Её мать замерла с ложкой на полпути ко рту.

Шерелин поднимает взгляд — непонимающий, но в нём уже мелькает что-то острое.

— День назад? — тихо переспрашивает она у меня.

— Ох, я, кажется, оговорилась, — усмехается Беттис, чуть склоняя голову, будто извиняясь. — Мы же были в гостях в доме Баернаров. Или это было позавчера? В последнее время все эти встречи так сливаются воедино.

Это не ошибка, а расчёт. Тонкая месть за то, что я снова смотрю на Шерелин, а не на неё.

Беттис застывает с поднесённым к губам бокалом, стукнув острым ногтем по стеклу.

— Ройнхард в последнее время сильно занят, поэтому семейные обеды редки.

Глажу её пальцы и чуть сжав подношу к своим губам, целую.

В зале воцарилась тишина.

— Я предпочитаю проводить их только с тобой, — смотрю в глаза Шерелин.

И почему я раньше так редко говорил ей эти слова, я вижу как они загораются, как первые звёзды на небосводе. И я сделаю всё, лишь бы этот блеск никогда не угасала

Обед закончился.

Шерелин уединяется со своей матерью в комнате отдыха, и Беттис тут же находит возможность потребовать объяснений.

— Ройнхард, в чём дело? Что за слова ты говорил? Мне было неприятно, Ты ведь прекрасно понимаешь, как это выглядело.

— Как именно? — спрашиваю спокойно, даже не оборачиваясь на неё.

— Ты выставил меня посмешищем! — срывается она, понижая голос. — Не надо так со мной ясно, иначе…

Я медленно опускаю на неё взгляд.

Беттис дышит тяжело, и вздрагивает, стоит мне обхватить тонкую шею этой стервы.

— Иначе что?

Она испуганно захлопала ресницами и чуть поперхнулась, когда я сдавливаю её тонкую холодную шею.

Я смотрю на неё без единой эмоции. В моём взгляде — не угроза, а лёд.

— Ты решила шантажировать меня?

Я не жду ответа.

Моя рука демонстративно смыкается на её шее. Чтобы она почувствовала хрупкость собственных костей под моими пальцами.

Её глаза расширяются от паники, губы подрагивают. Я слегка увеличиваю давление, и мои слова льются с холодной сталью в каждой букве:

— Запомни раз и навсегда. Один шаг против Шерелин — и я сломаю тебе шею. Одно ядовитое слово в свете — и я разнесу твою репутацию в прах. Подумаешь приблизиться к моему дому — я найду тебя где угодно. Я всё знаю дрянь, нутро твоё гнилое вижу насквозь.

Беттис леденеет.