— Скажи, что у меня нет аппетита, я пропущу завтрак, пусть не ждёт.

— Слушаюсь, — приседает Кармен.

— Прикажи приготовить карету, мне нужно отлучиться по важным делам.

— Госпожа, но господин Крэйн запретил…

Резко поворачиваюсь к ней и надвигаюсь, сдерживая в кулаках эмоции.

— Кармен, ты забыла, что моя служанка и подчиняешься только мне? А если нет, то я быстро найду тебе замену.

— Простите, госпожа…

— Что он ещё сказал?

— Ничего, госпожа, только то, что вам запрещено покидать резиденцию до его возвращения, — Кармен опускает глаза, переминаясь с ноги на ногу.

Мир на миг покачнулся. Словно кто-то вырвал опору из-под ног, не с яростью, а с холодом, обжигающим изнутри. На несколько секунд наступает тишина. Она давит, как купол из стекла, в котором не хватает воздуха. Я чувствую, как в груди закипает паника, перемешанная с унижением. Заключённая. В собственном доме.

Я отворачиваюсь, чтобы Кармен не увидела, как дрожат мои пальцы.

— Ты свободна, — произношу с ледяной ровностью. — Можешь идти.

— Госпожа… простите меня… — хочет остаться, но не смеет ослушаться. Кланяется и уходит.

Дверь закрывается за ней с глухим щелчком.

Я стою в центре комнаты и впервые за всё это время позволяю себе сорваться — кидаю серебряную щётку на пол, и та с грохотом катится в угол.

Он закрыл меня. Он боится, что я уйду. Значит, всё же понимает, что теряет.

Но даже это не утешает. Сажусь за секретер и вытаскиваю лист бумаги. Мои пальцы дрожат, но мысли становятся всё яснее. Мне нужно уйти. Как бы ни было страшно.

Пишу короткое письмо. Не отцу. Не сейчас. А Орвелю Мериану, единственному, кто может меня прикрыть — как личный лекарь. Если кто и сможет вытащить меня из дома без лишних подозрений, то он.

Запечатываю письмо, прячу его в складках платья и выхожу из комнаты. Кармен я нашла в соседнем зале.

— Мне действительно нездоровится. Вызови Орвеля Мериана. И передай вот это лично в руки. Если кто-то узнает — забудь, кто тебе передал, — ловлю её взгляд.

Карман кивает и берёт письмо. Не знаю, можно ли ей довериться, время покажет.

Смотрю ей вслед, затаив дыхание. Теперь — ждать.

Кармен удалилась. Несколько секунд стою посреди спальни. Если я не сбегу сегодня, то стану постельной рабыней для своего мужа-изменника и снова случится выкидыш на этой почве, когда я буду наблюдать, как он развлекается с Беттис. Что самое скверное, вдруг она забеременеет, кем я тогда стану в этом доме? Я просто умру от страданий.

Бежать.

Сбрасывая нервозность, принялась собираться. Но как бы я себя ни успокаивала, сомнения грызли, страхи душили. Что, если отец меня не примет? Выставит за дверь и обвинит, что я пытаюсь своим появлением запятнать его репутацию.

Тогда я попрошу аудиенции у самого императора. Сделаю всё что угодно, но не останусь здесь, заточённая в стенах.

Много вещей не имело смысла брать, пара платьев, документы и деньги, которые были у меня в тайнике. Но большую ценность представляла моя библиотека.

С чем было жаль расставаться, так это с ней. Древние рукописи, письмена, чертежи. Я с тоской провела пальцами по корешкам фолиантов, покрытых позолотой.

Вздыхаю.

— Я прощаюсь…

До замужества я занималась исследованиями древних источников магии, собирала тексты, занималась переводами забытых языков, участвовала в составлении магических трактатов. Тогда я была собой — свободной, сосредоточенной, голодной до знаний. Я вела переписку с лучшими архивами Империи. А потом…

Я скользнула взглядом по глубокому мягкому креслу, и будто видение пронеслось мимолетное ощущение, как Ройн застаёт меня здесь, что-то спрашивает, интересуется, я отвечаю, а потом оказываюсь в его объятиях.

Судорожно вдыхаю: столько восхитительных моментов было здесь. Но для него это ничего не значило. Минуты близости и откровенности он променял на более молодую самку.

…Потом начались помолвка, обязательства, приёмы, улыбки и бессмысленные разговоры о светских тканях и прическах. А на самом деле я медленно утопала в болоте из шелка и приличий, а моя настоящая суть — растворялась.

Теперь я хочу вернуть это. Себя.

Я собрала всё, что могла унести: пергаменты, амулеты, тетради с заметками и черновиками. Сунула в дорожную сумку своё личное изготовление, артефакт с выгравированными рунами.