Падаю на кровать и шумно выдыхаю. Усталость этой ночи наваливается на плечи, придавливая к матрасу.

Интересно, какая у некроманта жена? Почему она оставила его и не приезжала целый год? Возможно, из-за его увечий? Он ведь раньше при императоре был, высокопоставленный человек и все дела. А теперь прячется здесь, и жена не может смириться с «уродством» мужа? Хотя мне его шрам не показался уродством. Да, он портит его внешность, но не настолько, чтоб отворачиваться от него. И тем более не оставлять его на целый год.

Не понять мне женщин этого мира. Одна отказывается от красавца-дракона ради мальчишки-посыльного. Вторая бросает мужа в беде. Дуры.

Получив небольшую передышку, я наслаждаюсь ею. Долго отмокаю в нормальной ванной. В доме купца не было такого комфорта. Общая купальня представляла собой холодное помещение с лавками и котлом, в котором грели воду, набирали отдельно в вёдра и обливались ковшиком.

А тут все условия, почти двадцать первый век. Есть душ и ванная. Правда, воду лучше экономить, потому что она тоже накапливается и нагревается в котле. Кроме бруска мыла есть флаконы с шампунем и гелем. Удивительно, как цивилизация добралась до этого замка в глуши, но не дошла до купеческого особняка.

Пока я мылась, Барроуз притащил из подвала сундук с материалами и оставил в моей комнате. Вместо того чтобы отдохнуть, банально поспать, я прячусь в соседней комнате со швейной машинкой. Не люблю чужие вещи носить, даже в таком плачевном состоянии хочется надевать свою одежду. Благо, работая подмастерьем у швеи, я многому научилась. В том числе и управлять доисторическим станком.

До обеда не поднимая головы я шью себе для начала нижнее бельё. Широкие брюки и рубашку, так как от юбок и платьев устала, да и про форму для слуг тут никто не говорил. Возможно, когда приедет жена хозяина, заставит облачиться во что-то несуразное, обязательно с белым передником. Пока ношу то, что хочу.

— Ты почему не спишь? — ворчит старик, заглядывая ко мне. — Я же тебя отправил отдыхать.

— Простите, — поднимаю голову и разминаю шею.

— Отнеси обед хозяину, — бурчит, недовольно качая головой. — Сама поешь и приберись на кухне.

Кивнув, спешно поправляю ворот новенькой рубашки и бегу вслед за дворецким. Мужчина указывает на поднос. С усилием подхватываю тяжёлую конструкцию и медленно иду в сторону кабинета.

Замешкавшись, оглядываюсь, куда бы поставить поднос, чтоб дверь открыть. Но дверь сама резко распахивается и выходящий некромант просто бьётся об меня. Горячая похлёбка выливается прямо на грудь. Многочисленные тарелки со звоном разлетаются.

— Какого беса ты тут встала? — рявкает некромант, успев схватить кувшин с напитком. Хоть что-то не полетело в меня.

От ожогового шока я лишь хватаю ртом воздух и таращусь на налетевшего на меня мужчину. И вымолвить ничего не могу. Только дрожу, продолжая держать слегка опустевший поднос.

Сморгнув слёзы, опускаю взгляд вниз. Таращусь на масляно-овощное пятно на груди. И так обидно становится не потому, что больно, не потому, что шрам останется, а именно потому, что я всё утро потратила, чтобы пошить эту рубашку.

— Про-стите, — всхлипнув, лепечу. — Обед вам несла.

Ещё раз всхлипнув, разворачиваюсь и убегаю.

— Как там тебя…

Не слушаю, забегаю в ванную и срываю рубашку. Естественно, майка тоже испачкалась. Благо бюстик цел. Раздевшись, комкаю майку и, смочив холодной водой, прижимаю к груди.

— Алиса, — некромант так внезапно заходит. Вздрогнув, замираю. Прячу мокрой майкой татуировку на ключице.

— Я сейчас выйду, господин, — шепчу, надеясь, что он уйдёт.

— Сильно обожглась? — спрашивает, нависая за спиной.

— Нет.

— Мазь от ожогов, — говорит он и нечто твёрдое кладёт на край раковины.

— Спасибо.

Продолжаю стоять в ожидании чего-то. Но больше ничего не происходит. Робко оборачиваюсь. Мужчины уже нет. Так тихо вышел. Даже не уловила этого.

Застирываю грязные вещи, флакон с мазью рассматриваю. Нюхаю, пахнет ментолом. Мажу грудь и, облачившись временно в старую одежду, выхожу.

Иду обратно на кухню. Барроуз встречает меня ворчанием о криворукости.

— Сейчас отнесу новый поднос и приберусь, — лепечу, не поднимая головы.

— Не надо, хозяин всё убрал и от обеда отказался. Накормила уже, — брюзжит старик. — Иди выспись. До завтрашнего утра чтоб никуда не выходила больше. И в истории никакие не влипала!

— Хорошо, только лошадь проведаю.

— Спит твоя лошадь, я её накормил и напоил. Брысь в комнату.