В этом мире очень уж щепетильно относятся к происхождению, социальному статусу и общественному положению. Титулов особых нет, никаких тебе герцогов и баронов. Зато есть приставки к фамилиям. «Ри», «де», «дер», «ван». Вот у меня вообще нет имени рода, как и приставки. То есть я для этого мира — никто. И максимум, что мне светит, — это работа в сфере услуг. И то на низких должностях. Подавальщица в трактире, посудомойщица, поломойщица, помощница подмастерья, горничная. Не говоря уже о замужестве. Нет, замуж-то я как раз могу выйти. Вот за Густава, например. Или за человека с таким же социальным уровнем, как у меня. Другой и не посмотрит в мою сторону. А если посмотрит — максимум в качестве одноразовой любовницы.

В общем, да, не просто тут с взаимоотношениями, но я не унываю. В данный момент любовь меня интересует в самую последнюю очередь. Я хочу накопить побольше денег, получить рекомендательные письма у хозяев этого дома, сделать документы в местной ратуше и рвануть в столицу, поступать в академию. Мелисса обещала поговорить с папенькой, чтобы тот помог с документами. Не всю же жизнь работать горничной! Я молодая ещё. И, честно говоря, слишком амбициозна. Не для полотёрки меня родители растили и образование в светлую головушку вкладывали.

— Лиска, глухая тетеря! — рявкает опять Дори. — Маленькая госпожа проснулась, не слышишь, что ли? Тебя зовёт!

Опомнившись, круто разворачиваюсь и захожу опять в дом. По дороге сворачиваю в кабинет хозяина дома. И просматриваю почту. Один свиток привлекает внимание своей необычайной каллиграфией и золотым оттиском в виде небольшого дракончика.

— Господин Антонио, — тихо постучав, толкаю дверь, — доброе утро. Почта.

— Давай скорее, — кивает пухленький дядечка с редкими волосами, торчащими по бокам. Мне он напоминает отца Бель из диснеевского мультика «Красавица и Чудовище».

Вообще, с семьёй мне повезло. И хозяин, и хозяйка дома вполне спокойные. Строгие, конечно, но не самодуры и не высокомерны. Хотя госпожа Тати, жена этого пухлечка, довольно жёстко наказывает, если накосячишь. Может оставить без ужина и отправить драить какой-нибудь самый грязный и холодный уголок особняка. Вот за разбитую вазу, уверена, накажет меня. Если поверит Гансу.

— Нужно ещё что-нибудь? — спрашиваю, оставив на столе корреспонденцию.

— Нет-нет, иди, Лиса, — отмахивается он, тут же хватая тот самый свиток. Он просто в стопке первым лежал, так как я его тоже рассматривала.

Кивнув, разворачиваюсь и плетусь на выход. Прям у порога подпрыгиваю от громкого возгласа. Непонимающе оборачиваюсь. Вечно погрязший в заботах господин Антонио вскакивает с кресла и, победно вскинув высоко руки, благодарит богов за этот день.

Интересно, что там такого случилось? Ладно, узнаем позже. Либо у остальных работников, либо у леди Мел.

До комнаты молодой девушки иду вприпрыжку. Постучавшись, сразу же вхожу.

— Лиска, это ты? Иди скорее сюда, я не могу определиться! — бубнит из недр гардеробной моя хозяйка.

— Да, доброе утро, леди, — покорно отвечаю, подходя ближе и осматривая зону боевых действий. Точнее, многочисленные разбросанные платья, бельё, камисоли и прочие вещи. Это ведь всё мне убирать! Почему нельзя не швыряться одеждой, а поискать необходимое, оставив всё висеть на вешалках?

— Светлого, — молодая брюнеточка разворачивается, держа на весу два платья. Нежно-персикового цвета и ярко-фиолетового. Вот это её штормит в цветовом плане. — Какое мне подходит больше?

— Персиковое, — сразу же киваю на более нежный, девичий вариант.

— Да? — морща нос, осматривает придирчиво. Киваю. — Ладно, мне нравится твой вкус.

Мелисса отшвыривает в сторону фиолетовое платье, а выбранное бросает в мои руки. Ловко ловлю и выхожу обратно в спальню.

— Подберешь мне к этому платью накидку и подходящую обувь. Я пока умоюсь.

— Хорошо.

Пока хозяйка пропадает в недрах купальни, в темпе вальса прибираю устроенный девушкой бардак. Развешиваю платья на стойку, раскладываю по стопкам бельё и камисоли. Дунув выбившуюся из причёски прядь, выхожу взмыленная. И такая круговерть у меня в течение всего дня, потому что маленькая мисс переодевается минимум три раза на дню.

Только, значит, укладываю рядом с нарядом нужные туфли, Мел выходит из ванной. Не стесняясь меня, скидывает полотенце на ковёр, представая передо мной абсолютно обнажённой. Помогаю ей одеться. Затягиваю многочисленные шнурочки и крючки. Благо это платье без корсета. Вообще, корсетные платья с обручами эта богатенькая доченька тоже любит надевать, и вот там просто пытка их затягивать.

Закончив с одеждой, провожаю её к туалетному столику.

— Вам письмо, — передаю небольшую коробочку и хватаю щётку.

— Ой! Он приходил, да? — улыбается в зеркало Мелисса и слегка краснеет. Такая она сейчас миленькая, молодая, наивная, невинная. Хотя характер у неё бывает не сахар.