Задумавшись, вспоминаю, что законники — это юристы. Прокуроры, адвокаты, судьи и так далее. Летописцы — это историки. А вот чтец родов — это что ещё за зверь?

— Расскажи про последнего, я не совсем поняла, — прошу я, пока мы поднимаемся по ступеням в башню.

— Будешь изучать слои общества, сословия, рода.

— Ясно, социолог, — хмыкаю я, быстро переведя на свой земной вид занятий. В прошлом я была менеджером по закупкам.

Мы доходим до приёмной. Барроуз представляет меня секретарю. Молодая драконица удивлённо бровь выгибает, осматривает с ног до головы и уходит в кабинет докладывать. Нас сразу же приглашают к ректору.

— Светлого дня, леди де Калверас, проходите, — встречает нас статный мужчина. Честно говоря, ректоров представляла совершенно по-другому. Этот словно сошёл с обложки модного журнала, к тому же слишком молод для столь высокой должности.

— Светлого, — отвечаю тихо, заходя в просторное светлое помещение, заставленное мебелью.

— Я получил от лорда де Калвераса письмо и ждал вас. Учебный год уже начался, но при должном усердии вы сможете нагнать пройденный материал. Давайте определимся с факультетом для начала…

Ректор перечисляет все факультеты Академии «Пламени и закона». Это учебное заведение отличается тем, что здесь могут учиться все расы, населяющие этот мир, как магически одарённые, так и без магии.

Пока я выбираю, а точнее смотрю на Барроуза, как на своего Фея-крёстного, ожидая подсказки, куда мне двигаться, мужчина отходит к стеллажу. Долго там копается и достаёт небольшую чёрную чашу с выбитыми рунами по всей поверхности. Он ставит её рядом со мной и возвращается в своё кресло. Непонимающе кошусь на этот предмет.

— Я хочу определить, есть ли в вас магия, — объясняет ректор. — Возьмите артефакт двумя ладонями и подождите.

— Во мне нет магии, — качаю головой, но охотно беру чашу в обе ладони.

— Многие так думают, но это самый точный и тонко настроенный на магические потоки артефакт.

Не спорю. Начну доказывать что-то — придётся признаться, что я из другого мира. И там нет магии. Лучше просто подержать пару секунд чашу.

— Как я и говорила, — отвечаю, когда в чаше никаких изменений не произошло. Хочу отложить обратно на стол, но отвлекаюсь на золотое свечение одной из рун.

— Держи! — вскакивает Барроуз.

Сжимаю сильнее артефакт, удивлённо рассматривая, как все руны плавно зажигаются, а после внутри чаши вспыхивает огонь. Настоящий, почти живой.

— Как это возможно? — бормочу я, загипнотизированная пляшущими язычками пламени.

— У вас довольно сильный уровень магии, — уважительно замечает ректор. — Вам определённо нужно развивать её.

— Но я не чувствую эту магию, как такое может быть? — оторопело бормочу, переводя взгляд с дворецкого на ректора.

— В редких случаях такое бывает. Возможно, на вас повлияло заклятье мужа. Я слышал, его дракон погиб.

— Он жив! — перебиваю я, эта тема уже изрядно набила оскомину. Всем нужно ткнуть в недуг Радгара, чёрт возьми.

— Да, да, конечно, нужно верить в лучшее, — соглашается мужчина, словно я истеричка, с которой лучше не спорить.

— Нет, вы не поняли, — раздражённо поджимаю губы. — Сегодня утром мы разбудили дракона моего мужа. Мы полетели в Хребты сломанных крыльев и вместе встали под потоки этой энергии. Не знаю, как правильно описать. И дракон очнулся.

— Замечательная новость, леди де Калверас. Я поздравляю вас и мужа! — улыбается ректор, и я оттаиваю от этой искренней эмоции. — Подождите… Вы тоже вставали под потоки эфира?

— Да, мне говорили, что это опасно и ни один человек не делал такого. Но важно было помочь Радгару.

— Вот поэтому вы до этого не чувствовали свою магию, — хмыкает он. — Вы разбудили не только дракона, но и свои силы. Между вами очень тесная связь. С новыми обстоятельствами я не могу зачислить вас к нам. Вам нужно время. Чтобы укрепить связь, восстановить магические каналы и резерв. Могу предложить нанять учителей и обучаться на дому. Через пол-оборота вернётесь к началу учебного года и поступите на желаемый факультет.

Я послушно киваю и поднимаюсь. Всё ещё не верю в услышанное, хотя горящая чаша до сих пор в моих ладонях. Что удивительно, тара не нагревается и не обжигает. Но тепло от пламени согревает внутренности и заставляет трепетать душу.

— Госпожа, верните артефакт, — посмеивается Барроуз, так как я собираюсь уйти вместе с ней.

— Да, да, простите, — передаю её дворецкому.