Крики, обвинения, отчаянные попытки Шариэль что-то выкрикнуть, что-то отрицать, но ее голос тонул в общем гуле. Ее отец, старый Зирт, побледнел как полотно и беспомощно озирался, понимая, что игра проиграна. И тогда поднялся Маэльвир. Он не кричал. Он просто встал. И тишина воцарилась сама собой, немедленная, гнетущая.

— Шариэль из Дома Зирт, — его голос был тихим, но каждое слово падало как камень. — Ты обвиняешься в государственной измене, покушении на убийство и нарушении моей прямой воли. Твоя вина доказана. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Она что-то закричала, что-то про клевету, про заговор, но ее слова были бессвязны, полны истерики и страха. Маэльвир не стал ее слушать. Он повернулся к старейшинам, к совету.

— Дом Зирт отныне распущен. Его земли, титулы и богатства переходят в казну короны. Все члены дома будут изгнаны из столицы до заката этой луны. Навсегда.

Он перевел взгляд на Шариэль. В его глазах не было гнева. Лишь безразличное презрение.

— Что касается тебя… Изгнание — слишком мягкая кара. Ты отправишься в Глубины. На вечные времена.

Ее крик, полный настоящего, животного ужаса, был тем сладчайшим звуком, что я слышал за долгие годы. Ее поволокли прочь, и на этот раз никто не вступился. Маэльвир снова сел на трон. Его взгляд скользнул по залу, заставляя каждого встретившего его опустить глаза.

— Конкурс невест объявляется завершенным, — произнес он. — Решение принято.

Он не сказал, какое именно. Он не назвал ее имени. Но каждый понял. Понял все.

Я стоял, все еще в центре зала, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя удовлетворение. Дело было сделано. Правосудие свершилось. Маэльвир посмотрел на меня. Кивнул. Всего один раз. Но в этом кивке было все. Признание. Благодарность. Уважение. Я ответил тем же. Коротким, почти незаметным движением головы.

Затем я повернулся и вышел из зала. Мне не нужно было видеть дальше. Я сделал то, за чем пришел.

Я вышел на открытую галерею, оперся о каменные перила и выдохнул. Справедливость восторжествовала. Но в груди, рядом с удовлетворением, шевелилось что-то еще. Тревожное. Теперь, когда враг был повержен, встал другой вопрос. Что дальше?

Я сжал кулаки. Раны на боку напомнили о себе тупой болью. Напоминали о ней. О той, что перевязывала их. О той, чье доверие и чья жизнь теперь были моей ответственностью.

Маэльвир

Страх придворных был осязаемым, почти вкусным. Я вдыхал его, наслаждаясь каждой нотой — оттенками ужаса, подобострастия и внезапно вспыхнувшей преданности. Дом Зирт был повержен. Шариэль — уничтожена не как воин, но как глупая, жадная крыса, что и подобает ей. Идеально.

Я наблюдал, как Грем покидает зал. Его мощная спина, прямая даже сейчас, говорила об удовлетворении, но не о завершении. Орк понимал: одна битва выиграна, но война за ее безопасность — за нашу безопасность — только началась. Мой взгляд скользнул к Эмилии. Она стояла, все еще бледная, но с новым огнем в глазах. Огонь мести? Нет. Справедливости. Она видела, что порядок можно восстановить. Что ее голос может что-то изменить. Это было… бесценно. Но сейчас ей требовалось одиночество. Чтобы переварить увиденное. Чтобы понять свое новое место в этой игре, где она уже не пешка. Я дал ей время. Несколько часов. Пока солнце второй луны не начало катиться к горизонту, окрашивая шпили Илирита в кровавые тона.

Ее покои были тихими. Она сидела у окна, в том самом простом платье цвета вина, и смотрела вдаль. Не обернулась, когда я вошел. Просто почувствовала.

— Это был хороший день, — произнес я, останавливаясь посреди комнаты.

Она медленно повернула голову. В ее глазах не было прежнего страха. Была усталость. Глубокое, выстраданное понимание.

— Справедливость восторжествовала. Благодаря тебе. И ему.

— Благодаря тебе, — поправил я мягко. — Твоя воля, твое упорство спасли Лиру. Твоя… сущность… заставила нас обоих действовать. Ты не пешка, Эмилия. Ты — причина.

Она смотрела на меня, и я видел, как в ее голове крутятся мысли, как она взвешивает каждое слово.

— Что теперь? — спросила она тихо.

— Теперь, — я сделал шаг вперед. — Ты делаешь выбор. Окончательный.

Я подошел к ней совсем близко, но не касаясь. Просто позволяя ей чувствовать мое присутствие, мою силу, всю ту мощь, что я мог предложить.

— Оставайся со мной. Будь моей королевой не по названию, а по сути. Я научу тебе всему, что знаю. Я поделюсь с тобой этой империей. Ты будешь править рядом со мной. Ты будешь иметь власть, знания, безопасность. Все, что только можно пожелать. Я предлагаю тебе мир, выстроенный по моим правилам, но с тобой в его сердце.