— Все будет хорошо. Мы справимся. Я помогу тебе.

Она выскользнула из комнаты так же бесшумно, как и появилась, оставив меня наедине с еще большим страхом и смятением, чем прежде. Ее уход был стремительным, будто она боялась быть замеченной, и эта поспешность лишь усиливала ощущение надвигающейся беды. Комната, и без того наполненная его незримым присутствием, теперь казалась еще более враждебной и небезопасной.

Я осталась одна. «Запретная магия». «Он благоволит к тебе». «Шариэль что-то замышляет».

Эти слова застряли в сознании, пуская ядовитые корни. Каждая тень в углу казалась притаившимся убийцей, каждый скрип за стеною — шепотом заговорщиков. Я подошла к столу, где стоял кувшин с водой. Рука дрогнула. Я отшатнулась. Вдруг и правда яд? Безумие. Паранойя, посеянная словами Лиры, давала свои первые, уродливые всходы. Я смотрела на чистую, прозрачную воду, и мне чудился в ней смертельный осадок, поднесенный рукой невидимого врага, имя которого — Шариэль — теперь звучало в моем мозгу как приговор.

Внезапно дверь снова открылась. Я взвизгнула от страха, ожидая увидеть Шариэль или ее служанку. Но в дверях стоял Вэрил. Его лицо было бесстрастным, как всегда. Он был воплощением ледяного спокойствия, его появление в такой момент было как удар хлыста — резким и отрезвляющим.

— Властитель требует вашего присутствия, — произнес он ледяным тоном. — В своих покоях. Немедленно.

Сердце упало куда-то в пятки. Он. Сейчас. После всего. После массажа. После взглядов. После предупреждения Лиры. Это было слишком быстро, слишком своевременно. Словно он поджидал момента, когда я буду наиболее уязвима, когда страх и смятение достигнут своего пика, чтобы снова втянуть меня в свою игру.

— Я… я не… — я попыталась найти возможность отказа, но Вэрил уже развернулся, ожидая, что я последую за ним. Его спина была прямее и холоднее, чем стены этого коридора, и не оставляла ни малейшей надежды на отсрочку. Это был приказ, а не просьба, и я, заложница обстоятельств и собственных запутанных чувств, была вынуждена подчиниться.

Каждый шаг по направлению к его покоям отдавался гулким стуком в висках. Что он хочет? Наказать за что-то? Или… продолжить урок? Длинные, безлюдные коридоры казались лабиринтом, ведущим в самое сердце опасности. Я ловила на себе взгляды редких слуг, и мне казалось, что в них читается смесь страха и любопытства. Они знали. Все знали. И я была центром этого всеобщего внимания, идущим на заклание.

Мысли путались. Страх смешивался с тем самым, запретным, что разожгли во мне его прикосновения. Это противное, сладкое волнение, эта дрожь ожидания — все это вызывало во мне волну стыда, но было не менее реальным, чем леденящий ужас. Вэрил остановился у знакомой двери. Он открыл ее и отступил, пропуская меня. Я переступила порог. Дверь закрылась за моей спиной. Его покои были погружены в полумрак. Он стоял у окна, спиной ко мне.

— Подойди, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но он заполнил собой все пространство.

Я сделала несколько шагов. Казалось, я вдыхала саму его сущность, и она проникала в легкие, отравляя и опьяняя одновременно. Он медленно обернулся. Его фиолетовые глаза горели в полумраке, изучая меня, словно видя насквозь — мое смятение, мою глупую, предательскую реакцию.

— Я слышал, — произнес он мягко, — что у тебя появились… враги.

Он знал. Конечно, знал. Он знал все, что происходило в его дворце. И, возможно, знал даже больше — знал о визите Лиры, о моем страхе, о той внутренней борьбе, что разрывала меня на части. Его осведомленность была абсолютной и потому пугающей.

— Я… — голос сорвался.

— Не бойся, — он сделал шаг ко мне. — Никто не причинит тебе вреда. Пока ты под моей опекой.

Он остановился в шаге. Его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по дрожащим рукам.

— Но помощь требует… отдачи, — его голос стал еще тише, томным, опасным. — Помощь нужно заслужить. Не так ли, Эмилия?

Он протянул руку, но не чтобы коснуться меня. Он просто указал на кушетку рядом с камином.

— Сейчас ты покажешь мне, на что действительно способны твои руки. Без зрителей. Без… отвлекающих факторов.

Его взгляд был тяжелым, полным обещания и угрозы одновременно. Это была не просьба. Это был приказ. И я, затаив дыхание, понимала, что у меня нет выбора. И что какая-то часть меня…хочет этого.

Маэльвир