Грем толкнул меня в спину, заставляя сделать шаг вперед. Я оступилась на высоком пороге. Он не поддержал меня. Двери закрылись за нами с тихим, окончательным щелчком. Мы остались в огромном, пустом зале с высокими сводами. Свет здесь был еще более призрачным. Грем отошел к стене, прислонился к ней и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что наше «путешествие» окончено и его обязанности выполнены. Он смотрел куда-то в пространство, избегая моего взгляда. Рана на его плече все еще сочилась. Мы молчали. Тишина давила на уши. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Платье было тонким, а камень под ногами излучал леденящий холод.

— Спасибо, — прошептала я, сама не зная, за что благодарю его. За то, что не убил? За то, что привел сюда, в эту новую ловушку?

Он медленно перевел на меня свой взгляд. В его янтарных глазах бушевали какие-то сложные, темные чувства.

— Не благодари, — его голос прозвучал глухо. — Это еще только начало. И для тебя, и для меня. И ты еще пожалеешь, что я не оставил тебя на съедение тому Псу.

Он снова отвернулся, положив конец разговору.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. Знак на моем запястье пульсировал, словно второе сердце, навязчивое и неумолимое. Он был прав. И я была абсолютно, совершенно одна в этом черном, прекрасном и ужасающем мире

Маэльвир

Тени в моем кабинете были густы и послушны. Они обволакивали меня, как привычная мантия, поглощали звук, приглушали все лишнее. На столе передо мной лежали отчеты: донесения шпионов с Поверхности, списки поставок руды от орков, отчеты о магических аномалиях на границах владений. Пыль веков и скука неизменного бытия.

Еще один Отбор. Еще один ритуал, необходимый для поддержания видимости традиции, для укрепления связей с надоедливыми знатными домами, жаждущими пристроить своих никчемных дочерей к трону. Я уже предвкушал этот парад напудренных, жеманных куколок с пустыми глазами и заученными речами. Все они будут стараться изо всех сил казаться соблазнительными, умными, достойными. Все потерпят неудачу. Они были… предсказуемы. Как все в этой вечной жизни.

Я откинулся на спинке трона, вырезанного из цельного осколка ночи, и позволил пальцам побарабанить по столешнице. Магия Ритуала уже отзвучала, ее эхо затихло в камнях Илирита. Десять меток было роздано. Десять кандидаток. Десять будущих разочарований. Дверь в кабинет бесшумно отворилась. В проеме возникла тень моего советника, Вэрила.

— Властитель. Генерал Грем вернулся. Он нашел одну из избранных.

В его голосе прозвучала та самая нотка, которую я ждал и на которую уже почти перестал надеяться. Легкое недоумение. Намек на нестандартность ситуации.

— Нашел? — я поднял бровь. — Разве они не должны были быть доставлены своими семьями с подобающими почестями?

— Именно так, мой владыка. Но эта… Ее нашли в Гибельных Чащах. Грем утверждает, что Знак проявился на ней прямо на его глазах. — Вэрил сделал паузу, выбирая слова. — Она… странная.

«Странная». Какое бесполезное слово. Оно могло означать что угодно — от уродливости до сумасшествия. И все же… это было уже что-то.

— Где она?

— В преддверии Тронного зала. Грем с ней.

— Орк играет в няньку? — во мне проснулся едва уловимый интерес. — Любопытно. Привести ее сюда. Одну.

Вэрил склонился в безмолвном поклоне и растворился в тенях.

Я не двинулся с места. «Странная». Найденная в Чащах. Помеченная на глазах у Грема. Каждая деталь была неправильной, выбивающейся из привычной, отлаженной схемы. Это раздражало. И… будоражило.

Я ждал. Минуты текли медленно. Я прикрыл глаза, позволяя сознанию растечься по дворцу, улавливая отголоски жизней в камне. Там, внизу, я почувствовал яростную, подавленную ауру Грема. И рядом с ней… Я замер. Рядом с ним была пустота. Нет, не пустота. Нечто настолько чуждое, что мое восприятие просто отказывалось его считывать. Оно было похоже на свежий ветер, ворвавшийся в склеп. На вкус цитруса, случайно попавший в старое, выдохшееся вино. Это было новое.

Дверь открылась снова.

Она вошла. Нет, ее втолкнул Вэрил, и она едва удержалась на ногах, сделав несколько неуверенных шагов вглубь кабинета. И замерла, ослепленная тусклым светом и, должно быть, моим видом. Я изучал ее, не сводя глаз, не произнося ни слова.