Покидать кольцо его рук очень не хотелось. До такой степени, что я заставила себя открыть глаза и прошелестеть:

– Останься, – вцепившись ему в рукав, как недавно полубезумная Зарина, я вспомнила только что прочитанный любовный роман и добавила, – не оставляй меня.

Мои слова – то, что я вообще могу говорить, да и сам текст, произвели на него ошеломляющее впечатление: он так и замер с полуоткрытой дверью, затем, справившись с собой, снова проорал:

– Серёга! За руль!

– Машину угробим, – подскочил Никитин.

– Не твои проблемы. Садись.

– Я уже вызвал полицию, – злорадно объявил мужик, подходя ближе.

Чернов оторвался от меня только на секунду – короткий удар и охранник лежит на газоне, схватившись рукой за разбитый нос. Серёга, не мешкая, распахнул ворота, возле которых грудью стоял упрямый дядька, джип беспрепятственно въехал на территорию больницы, ища нужный корпус.

Дальнейшие события сплелись в один тугой комок, оставив в моей памяти только неприятные воспоминания: вокруг машины засновали медики, Лёнька куда-то исчез, зато вместо него появились сосредоточенные и холодные руки врача.Что ж, Лилия была права, платье с меня действительно снимал мужчина. Меня погрузили на каталку, увезли в отделение, вкололи обезболивающий укол.

– Сотрясение мозга, – отрывисто диктовал доктор. Медсестра старательно за ним записывала, – повреждения тканей поверхностные и незначительные. В основном, ссадины и ушибы. На ногу рентген сделаем, возможно, перелом. Свободен там Игнатов?

– Девушка согласно кивнула, – отвезёшь её, хорошо? – девушка вторично кивнула и задала вопрос:

– В палату её определять?

– Да, только переодень во что-нибудь. Понаблюдаем недельку. Царапины сама обработаешь, у меня там очередь в ординаторской.

Пока медсестра возилась со мной, в процедурку заглянул жизнерадостный Стас – Ольгин муж, а я и забыла, что он здесь работает.

Увидев, что я в сознании, он тут же принялся балагурить:

– Иринка! Степанова! А я думаю, ты – не ты, дай, думаю, посмотрю! Весело живёшь! Где ж тебя угораздило?

– Тебе в рифму ответить? – сморщилась я.

– Что там, Леночка? – обратился он к медсестре, – Больная в бреду? Хамить позволительно?

– Скажете тоже, Стас Михайлович, – рассмеялась Лена. – Всё хорошо у неё. Возможно, перелом, сотрясение мозга. Ничего серьёзного, короче.

– Вот видишь, до свадьбы заживёт, – порадовался Стас, снова ко мне обращаясь, – хотя, как знать, может, и не успеет. Вон как мужик в приёмнике беснуется.

– Беснуется? – заинтересовалась я.

– Угу. Там менты приехали, балаган такой – не приведи Господь, всех больных перебудили.

– Чернов? – осторожно спросила я, дёргаясь от Леночкиных прикосновений.

– Наверно, – пожал Стас плечами, – ментов он уже запугал, за врачей взялся – очень уж к тебе в палату хочет прорваться. Но главврач у нас мужик мировой – пока держится. А палату он тебе одноместную, кстати, оплатил.

– О, да у нас тут VIР-клиенты, – рассмеялась медсестра, – можно рассчитывать на чаевые.

– Лупи с него побольше, – посоветовал Стас, – чай, не обеднеет. Нервничает мужик, а нервные – они щедрые.

– Лёнька нервничает? – осторожно спросила я.

Стас кивнул, а я призадумалась. В голове появилась одна идея, настолько идиотская, что её появление могло оправдать только приобретённое недавно сотрясение мозга. В тот же миг в уме зародился коварный план.

– Сильно нервничает? – снова задала я вопрос.

– Да порядочно, – хмыкнул Стас, ещё не знающий кому в моём плане уготована главная роль, – по крайней мере валидольчик употреблял, пока я ему, грешному не объяснил, что валидол, в общем, не сердечное лекарство.

Дождавшись, когда Леночка выйдет, я быстро и по возможности толково объяснила Стасу суть своего замысла. По мере моего повествования глаза у него всё расширялись и расширялись, а когда я закончила, он, сбиваясь на нецензурную брань, заорал:

– Ты совсем что ли… Ты его убить хочешь?! Я же говорю, валидол жрёт! Вот дура!

– Давай, вези меня в палату, – оборвала я.

– На чём, на плечах везти? – возмутился он. – Сама до лифта допрыгаешь, чай, не барыня. Или жди, когда Ленка каталку припрёт.

– Не могу я прыгать, у меня сотрясение мозга…

– Было бы чего сотрясать, – ворчал Стас, помогая мне добраться в палату. Кое-как, на все лады стеная и охая, я доползла до постели, опираясь на хлипкое Стасово плечо.

– То есть ты мне помогать не будешь?

– Ни за что! Это должностное преступление! Нарушение врачебной этики и вообще…

– Финский спиннинг, – выдвинула я последний аргумент, прикидывая как стану оправдываться перед Ольгой.

– Ольга тебя убьёт, – заколебался Стас, больше всего на свете обожающий рыбалку.