– Кстати, о шпане, – встрепенулся он и внимательно огляделся. Заметив в отдалении молодежь с пивом, всё ещё срывающую друг у друга кепки, он негромко окликнул, – Эй, пацаны…

«Пацаны» повернулись и стало заметно, что несмотря на высокий рост и пиво это действительно ещё пацаны – лет по семнадцать, не больше. Трое молодых людей затоптались смущенно, не зная куда деть ставшие лишними в руках бутылки, когда Лёнька подошел и спросил сурово, кивнув в сторону, в которую только что носился:

– Этот… товарищ с вами был?

– А чё за дела, дядя? – подал голос самый смелый и тут же умолк под «дядиным» взглядом.

– Не, этот не с нами, – ответил его долговязый собутыльник, и, ущипнув себя за едва начавшую пробиваться бородёнку, неуверенно уточнил, – если вы про того, который от вас в подворотню бегал. Через подъезд ушел, да?

– Похоже, здесь все про подъезд знают, – не стал отпираться Лёнька, а третий парень, замерший с открытым ртом и чужой, добытой в бою кепкой радостно закивал:

– Конечно, сами сто раз через него бегали…

– Так что там с тем пацаном? – не стал вдаваться в чужое прошлое Чернов.

– Да какой он пацан – мужик уже, – вдруг разговорился смелый, называвший моего соседа «дядей», – лет 35.

– А какого хрена он с вами вялился? – грубо, но доходчиво уточнил Чернов и ребята сразу посерьёзнели, выражая готовность ответить на все Лёнькины вопросы.

– Прибился как-то, – пожал плечами смелый, бывший, похоже, лидером в этой компании, – сами не поняли, сказал «пива куплю», ну вот мы и…

– Ну что, купил пива? – усмехнулся сосед.

– Да нет… – вразнобой промычали друзья. – А что он натворил?

– Натворил… – вздохнул Лёнька и ничего не объясняя направился к машине, не забыв прихватить меня под локоток и оставив друзей теряться в догадках.

– Это что, по мою душу? – проблеяла я, оказавшись в машине и начиная осознавать просвистевшую у самого носа опасность. Бегун в бейсболке напомнил мне молодого мужчину, напавшего на меня у подъезда. – Лёнь, так он же… блин, тот же самый! Как ты его узнал?

– Никак, – не стал хвастаться он, – просто почувствовал… Да и наблюдал он за дверью… необычно как-то, напряжённо…

– Думаешь, тот же самый, что у подъезда? – высказала я свои догадки.

– Не уверен, но похож, очень. Осторожничает, гад, к пацанам местным прибился…

– Так он же ко мне подбирается! – возмущенно возвестила я и принялась активно вращать головой, выглядывая поджарого мужчину в бейсболке. – Может, зря ты охрану отпустил?

– Сама говоришь: толку от них – чуть.

– Всё равно спокойнее. Пока они были рядом, даже приблизиться никто не смел…

– Правильно, потому что они всех в округе 20 метров отпугивали. Так проблему не решить.

– Возможно, но работать червяком для рыбки тоже не слишком приятно!

– Придется, дорогая, – сдержано усмехнулся он, – видишь, мальчиков наших не стало и паренёк этот зашевелился.

– Он слишком резво шевелится! Боюсь, как бы я шевелиться не перестала! Слушай, если тебе жалко денег, то я могу заплатить им сама, только верни охрану!

– Натурой? – хохотнул он.

– Что, прости? – не поняла я.

– Платить собираешься чем, натурой?

– Деньгами.

– Значит, есть всё-таки американская бабушка с наследством, – засмеялся он, – иначе вряд ли ты смогла бы позволить себе их услуги.

– А что, это так дорого? – обомлела я.

– Ну что ты, – поднял он брови, – это же частный благотворительный фонд с весёленьким названием: «Защитим Ирину Степанову!»

– Сколько я тебе должна? – приняла я деловой вид.

– Да не много. Возьмешь кредит, ипотеку на 20 лет, до пенсии, глядишь, потихоньку рассчитаешься. Для тебя я сделаю скидку… Предположим, акция, два охранника по цене одного. Что скажешь?

– Мы с Ольгой под таким слоганом втюхивали просрочку.

– Да? Ну и я сэкономлю – пусть один из мужиков будет нормальный, а другой кривой на левый глаз, да ещё и хромой до кучи. А будешь плохо долги отдавать, поставлю тебя на счётчик, начну запугивать, а потом, так и быть, великодушно возьму натурой, – заключил он мечтательно, а я, не выдержав, засмеялась:

– Вот нафига тебе моя натура сдалась? Сам же говорил, нет в ней ничего необычного.

Он вдруг посмотрел на меня в упор и ответил очень серьёзно:

– Сам не знаю.

Домой мы вернулись далёкими от образа влюблённой парочки – Лёнька хмурился и молчал, я переваривала его слова и была слишком погружена в себя, чтобы заметить озабоченный мамин взгляд.

– Где гуляли так долго, молодёжь? – стараясь разрядить обстановку спросила она.

– Осматривали достопримечательности, – ответил Лёнька таким тоном, словно в их число входили городские морги, тюрьмы и кладбища.