На этой «оптимистической» ноте я вылезла из машины и зашла в подъезд, выглядевший как брат-близнец подъезда Краснобаевой, правда не обладавший таким же сильным специфическим запахом, всё-таки от самого неблагополучного в городке района мы успели немного отдалиться. В нужной мне квартире никто ответить не пожелал. Постучав в дверь напротив, и пообщавшись со сморщенной, словно высушенный на солнце урюк, старушкой, я выяснила, что соседка её на работе, и что трудится она продавщицей в ларьке под окнами.

На крылечке, опираясь спиной о железный столб, расположился Лёнька. Во всей его позе – вальяжной, расслабленной было что-то в корне не соответствующее взгляду – глаза Чернова сузились, превратившись в щёлочки, брови напряженно сошлись на переносице…

– Привет! – гаркнула я, подкравшись, он вздрогнул и, чертыхнувшись, выбросил бесполезно дымящуюся в руках сигарету.

– Поговорила уже? – не стал комментировать он мою хулиганскую выходку.

– Не-а, – улыбнулась я. – Теперь сюда, – я кивнула на притулившийся неподалёку от детской площадки киоск. – Идешь со мной?

– Нет, – покачал он головой, обшаривая взглядом окрестности, – но провожу. Не нравится мне…

Что там ему не нравится я переспрашивать не стала, так как через несколько шагов мы вплотную подошли к небольшому павильончику, имевшему, несмотря на свой неказистый вид, в своем ассортименте всё, что могло бы пригодиться современному человеку – от туалетного мыла и туалетной-же бумаги, до консервов в жестяных банках и пельменей вперемешку с разноцветными бутылками, в изобилии представленными на полках.

Сосед заходить не стал, замер изваянием снаружи, а я вошла тут же столкнувшись взглядом с киснувшей за прилавком недовольной продавщицей, словно сбежавшей из 80-х. На голове у дамы возвышался от души сдобренный лаком старомодный начёс, над глазами тёмными пятнами синели тени, дополняла, как сейчас говорят, make up, слегка смазанная вампирская помада на губах да коричневые румяна на крепких щеках, нанесённые не слишком ровно. Словом, если говорить о макияже, то мы с продавщицей недалеко ушли друг от друга – на моем лице всё ещё буйствовали краски, вкривь и вкось нанесённые в импровизированной примерочной на рынке, «для конспирации», и видимо поэтому, дама восприняла меня не как потенциальную покупательницу, а как соперницу. Впрочем, возможно дело было вовсе не во внешности, а в отношении к жизни, также прихваченном из советского прошлого – в глазах продавщицы застыло смертельное презрение ко всему окружающему напополам с осознанием сделанного всему миру великого одолжения.

– Тамара Эдуардовна? – начала я с места в карьер.

– Ну, – безразлично почесалась она, перекатив во рту комок жвачки.

– Здравствуйте, – смешалась я, не зная как перейти к интересующей меня теме.

– И тебе не хворать, – продолжала жеваться тётка.– Чего брать будешь или просто так побалакать зашла?

– Побалакать, – призналась я.– У меня к вам несколько вопросов. Очень личных.

– Что это? – хмыкнула она, заколыхав внушительной грудью. – Я тебе что, подружка?

– Нет. Но, поверьте, это очень важно. Разговор пойдёт о событиях пятнадцатилетней давности.

– Про Таньку что ль? – просто спросила она, не выказав никаких эмоций.

– Да. Про вашу дочь, – уточнила я.

– Давай, – не стала она вредничать, – оплата по тарифу.

– Тарифу? – изумилась я.

– Тарифу, – передразнила она, – так же как в прошлый раз. – И, видя, что я не понимаю, добавила, – в прошлый раз деньги платили. В этот раз за так, думаешь, буду болтать?

– Сколько? – деловито осведомилась я, сообразив, куда она клонит.

– Пять тыщ рублей! – выражение вселенской скуки на лице уступило место глазам-калькуляторам. Увидев, как я невозмутимо извлекла из сумки кошелёк, а из кошелька – розовую купюру, тётка, не сдержавшись, добавила, – за каждый вопрос.

– Чокнулась, да?! – удивилась я человеческой жадности.

– Тогда ничего не скажу, – предупредила она.

– И не получишь ничего, – помахала я перед её носом банкнотой.

Продавщица проводила глазами купюру из стороны в сторону, как голодная собака – кость; казалось, вот-вот и цапнет зубами, затем судорожно сглотнула и легко согласилась:

– Ладно, давай!

– Сначала вопросы, потом – деньги, – выдвинула я условие. – Плохо будешь отвечать – останешься без награды. Считай, зря смертью дочери торговала.

– Ушлая какая! – Не то упрекнула, не то восхитилась тётка, – отвечаю на всё, но даёшь сразу! И не дочерью я торгую, а информацией. Век информационных технологий нынче! Слыхала?

– Я слыхала, не пойму, откуда слыхала ты? – сзубатила я, но продавщице, видимо, такая манера общения была близка и понятна, потому что, ни капельки не обидевшись, она пояснила:

– У меня здесь контингент знаешь какой бродит? Всякий. И профессоры бывают, и бомжи. Про технологии эти всё больше молодёжь балакает.