К тому моменту как Серёга с подоспевшими на выручку молодцами под предводительством всклокоченного Лёньки, ворвались в кабинет, я представляла собой жалкое зрелище – платье разодрано, лицо расцарапано, из причёски выдернут клок волос. Всхлипнув от смеха, охрана стала оттаскивать её от меня. Оттащили не сразу – то ли силища у Зарины была воловья, то ли ярость придала ей сил, но в стороне она оказалась только оторвав у меня изрядный кусок платья.

Наклонившись, Лёнька поставил меня на ноги – «Голубая лазурь» тут же поехала вниз, скотч отклеился, и отсутствие на мне белья стало очевидно.

– Двусторонний скотч, – хохотнул он, – а я сообразить не мог, как оно держится.

Я почувствовала себя так, словно на всеобщее обозрение выставили мои грязные трусы.

– Придурок, – рявкнула я, злясь на него и за озвученный вслух позор, и за девку, выдергавшую мне волосы, – говорил, не тронет!

– Тихо, тихо, – продолжал веселиться он, прикрывая меня своим пиджаком, – надо же, лицо расцарапала, – он осторожно провёл пальцами по царапинам.

Его заботливый жест задел Зарину – она вывернулась из рук держащего её Серёги и, прикрыв лицо руками, отчаянно зарыдала.

– Чешите отсюда, – бросил через плечо Лёнька, продолжая осматривать мои царапины. Охрана, склонив головы и пряча в глазах улыбку, ровным строем покинула кабинет. – Зарина, ты тоже пойди,– всё ещё стоя к ней спиной, распорядился Лёнька и услышал в ответ сдавленное:

– Нет!

– Зарина, – настойчиво повторил он, развернувшись.

– Нет! – выкрикнула она, а я, донельзя уязвлённая его мягкостью, неожиданно для себя наябедничала:

– Наврала она всё про пожар.

Зарина сверкнула глазами и, подскочив, гортанно закричала мне что-то в лицо на дикой смеси русского и арабского.

– Иди ты в жопу, – в сердцах ответила я.

Чернов хмыкнул и бросил на меня укоризненный взгляд – стало ясно, сообщение о Заринином вредительстве для него не новость, тем не менее, санкций он решил не предпринимать. Это показалось очень обидным, но ещё обиднее было то, что подошёл он не ко мне, а к ней, продолжавшей в запале выкрикивать, тыча в меня пальцем:

– Я убью тебя! Я тебя уничтожу! Ты ещё пожалеешь, пожалеешь, клянусь Аллахом!

– Хватит, – схватил он её за локоть, но не тут-то было – извернувшись, она впилась ему в губы страстным, исступленным поцелуем.

Он попятился, она вдруг вся запрыгнула на него, повиснув у него на шее, он, не знаю уж по инерции или по привычке, подхватил её и оступился – не отпуская друг друга, эти двое полетели на пол, издавая при этом чудовищный грохот.

Дальше присутствовать не имело смысла – по моему представлению, всё должно было закончиться здесь же, на полу. Рубашка у Чернова в ходе напряженной борьбы распахнулась, с себя одежду Зарина бесстыдно срывала, и вся история плавно перетекала в секс.

Я оказалась на этом празднике жизни лишней. Переступив через копошащуюся под ногами парочку, я выбежала из кабинета, пронеслась по коридору, уже не сдерживая рыдания, и, никем не остановленная, очутилась на улице. Охранник на двери проводил меня долгим взглядом.

– А что, ты решил, что я буду третьей?! Это не бутылка водки! – проорала я ему в истерике.

Парень выпучил глаза и взялся куда-то звонить. Я ускорила шаг, удаляясь от ресторана, плотнее закуталась в необъятный пиджак и принялась ловить такси, размазывая по щекам слёзы.

Такси подъехало быстро – простая белая машина отечественного производства. Ни о чём больше не думая и не обращая никакого внимания ни на мнущегося в дверях швейцара, ни на кричащего что-то охранника, ни на водителя за рулём, я плюхнулась на пассажирское сиденье и скомандовала:

– Езжай!

В машине стоял тяжёлый запах дешёвого освежителя, от которого голова, и без того пострадавшая в сражении с безумной арабкой, обиженно загудела.

– Мне направо сейчас, – сориентировала я припозднившегося бомбилу, – тот кивнул, низко наклонив голову. Лица за широким козырьком бейсболки почти не было видно.

Вдруг волна липкого, удушающего страха резко накатила на меня, накрыв с головой. Бейсболка. Чёрт, бейсболка, и ещё этот запах. Запах сразу показался мне знакомым, и теперь я сообразила – одежда парня, напавшего на меня у подъезда, тоже пропахла дешёвым освежителем – «ёлочкой». Той самой «ёлочкой», что болталась сейчас перед лицом. Всё ещё пытаясь внушить себе, что ничего ужасного не случилось, я уже поняла что наделала – сама, по собственной воле, уселась в машину к убийце.

Стоп. Успокойся. Соображай. Чем дольше он не будет знать, что ты его раскусила, тем больше ты проживёшь. Что делать?! Выпрыгнуть на ходу? Попроситься в туалет? Попытаться перехватить руль? Все эти идеи были одинаково бессмысленны, я уже понимала – автомобиль никто не остановит.