По поведению Чернова выходило – привиделось, хотя его слова я помнила слишком отчетливо. Спокойный, самоуверенный взгляд, прямая спина, насмешливая полуулыбка. Его вид словно бы говорил: «Моя любовь – это мои проблемы, справлюсь как-нибудь без тебя». Поняв, что его сладких речей сегодня мне не услышать, я тяжело вздохнула и принялась каяться:

– Села я в машину по дурости. Заринка мне все космы повыдергала – голова совсем не соображала.

– А у тебя весь ум в волосах. Какого чёрта из-под охраны сбежала?

– Хватит меня учить. Умный какой…

– Ясно, – перебил он. – Кто водитель? Наш старый друг?

– Друг! – возмутилась я. – Убийца! Тот самый, в бейсболке, который у подъезда напал.

– Вопрос номер два, милая. Что ты скрываешь?

Его взгляд по проницательности не уступал Мигуле – он смотрел глубоко в душу, и на миг мне захотелось признаться, всё ему рассказать про проклятого, не отпускающего меня даже после смерти, Митинского маньяка.

«Стоп! – вернул меня к действительности внутренний голос. – Остановись. Подумай головой. Есть только один верный способ надёжно сохранить тайну – молчать. Человек, который не знает – точно не проболтается». И я плотно закрыла рот, лихорадочно выискивая в голове ответ на его вопрос.

– Не трудись, – бросил он, сообразив, что правды от меня не дождёшься. – Терпеть не могу, когда мне врут. Знай только – Мигуля не дурнее тебя, а видит на пять шагов дальше. – Он ещё немного помолчал и продолжил. – Ладно. Следующий вопрос. Женщину, которая жила с маньяком зовут Нестерова Любовь Георгиевна. О ней в деле вскользь упомянуто, не удивительно, что мы не обратили внимания. – Я вдруг ахнула – вспомнила, что обратила. Это и был тот вопрос, с которым я притащилась к Лёньке в спальню накануне приёма у губернатора. Только вот я благополучно забыла о нём, отвлёкшись на вещи, показавшиеся более важными… – Шестьдесят седьмого года рождения, не привлекалась, не состояла. – Продолжал Чернов, – по сию пору трудится кастеляншей в детском саду. Не для того ли он с ней жил, что такое место работы, а?

– Не похоже, – ответила я глухо, пытаясь абстрагироваться от ситуации. – Его школьницы интересовали, возраст не тот.

– В Шерлока играетесь? – у дверей стоял улыбающийся капитан Мигуля и заинтересованно внимал нашему разговору. Чернов выпрямился и насторожился. Мигуля продолжил, довольный произведённым эффектом: – Ирина Николаевна, не хотите ли побеседовать?

– Не хочу, – честно созналась я.

– Я буду присутствовать, – предупредил Лёнька.

– И чего вы так боитесь? – состроил добрейшее лицо следователь. – Разве Ирине Николаевне требуется адвокат?

– Моральная поддержка ей требуется. Я о вас, Андрей Андреич, наслышан. У вас на допросах святой Пётр явку с повинной бы подписал.

– Надеюсь, вы не дружка своего беспутного имеете в виду, упомянув про святого? Попомните мои слова, Леонид Александрович, если Никитин свои игры с законом не прекратит…

– Перейдём к делу, – недовольно перебил он.

– Хорошо. Кто вас сбил?

– Он, – указала я пальцем в сторону Лёньки, слегка приврав. За рулём автомобиля сидел Серёга.

– Это действительно я, – повинился Лёнька.

– Что-то я не очень понимаю характер ваших отношений, – начал капитан, а я ослепительно (насколько позволяли ссадины на лице), ему улыбнулась:

– Некоторые любят погорячее.

– На самом деле у нас с Ириной произошла небольшая ссора, – пустился в объяснения Чернов. – Она пыталась убежать от меня, я принялся догонять… вот результат.

– М-да, – задумчиво крякнул Мигуля. – Значит, ничего криминального?

– Вы как будто об этом сожалеете, – сделала я невинные глаза.

В Лёнькином присутствии я, как и Серёга, обретала бесстрашие.

– Вы зря смеётесь, Ирина Николаевна, – это может быть очень опасным. Митинский маньяк шутить не будет. Если вы ему нужны – достанет. Не хотите ли поделиться, кто вам угрожает?

– Никто, – насупилась я.

– Не хотите. Жаль. На свою службу безопасности надеетесь? – в упор поглядел он на Лёньку.

– Раз уж вы нас успели подслушать, то как вам моя теория о том, что маньяков на самом деле было двое? – вопросом на вопрос ответил Лёнька.

– Это не совсем ваша теория, – проговорил Мигуля, почесав своё гротескное ухо. – Это больше похоже на официальную версию, ведь если пойманного педофила наказали только за последнее изнасилование, то предыдущие четырнадцать штук тоже кто-то должен был совершить. Хотя моё мнение – он это, он. Просто доказать не смогли.

– Как не смогли, если он сам признался?

– Он не признался. Он рассказал об этом в частной беседе со следователем. Ни официальных показаний, ни записи той беседы. Доказать было практически невозможно…

– Да как невозможно я не пойму! – вскричал Лёнька. – Если я сплю с женщиной, то в любом случае на её теле ещё некоторое время остаются мои следы! Слюна, отпечатки, сперма, наконец! Неужели нельзя было это как-то зафиксировать? Обследовать тела? Хотя бы те, которые были найдены…