– И что? Попытка с треском провалилась? – подняла я бровь.

– Да, – он поглядел на меня в упор, – и надеюсь, встреча наша состоится ещё очень не скоро. Умер твой следователь.

– Как умер? – стушевалась я.

– Обыкновенно, как все люди умирают. Своей смертью, во сне, – и, видя, что озвученная им новость поставила меня в тупик, смягчившись, добавил, – никакого криминала, мужик на пенсию со службы ушёл, по старости. После того, как маньяка посадил, ещё лет семь отработал и ушёл, выслуга у него была приличная. А года три назад умер в своей постели. Говорят, из-за сердца. Я, конечно, акт вскрытия не видел, но думаю этим сведениям можно доверять, вряд ли бы мне врать стали…

– Что же теперь делать? – нетерпеливо перебила я, всё ещё пребывая в шоке. Сама того не подозревая, вернее, не отдавая себе отчёта, я очень рассчитывала получить информацию из первых рук. Достоверную информацию – не художественно приукрашенную, как у Рафаила, и не приправленную болью потери, как у несчастных матерей, а бесстрастную, объективную информацию, дающую чёткое представление и о событиях, случившихся пятнадцать лет назад, и о людях, которым в них довелось поучаствовать.

Видимо, эти мысли живо отразились на моём лице, потому что Чернов поспешил успокоить:

– Не боись, прорвёмся. Сам следователь умер, но дело его живёт! И в прямом и в переносном смысле – уголовное дело никуда не исчезло. Лежит себе, тихонечко пылится в архиве. Я хотел взять его, почитать, но господа канцелярские крысы говорят – не положено. Положено-не положено не знаю, но симпатичные хрустящие бумажки творят чудеса – думаю, завтра нам это дело сфотографируют.

– Как сфотографируют?

– На фотоаппарат. Все листы дела, я потом на компьютер скину, прямо на нём и посмотрим. Очень удобно.

– Здорово! – похвалила я. – И когда всё успел?

– Пока ты с Серёгой кокетничала, – прищурился он.

– Я? Кокетничала? – поразилась я и уставилась в зеркало из которого по-прежнему взирала неопределённого возраста тётка с кирпичным румянцем на щеках.

Он тоже немного порассматривал эту тётку, а затем оглушительно расхохотался. По-видимому, он находил меня крайне забавной, потому что смеялся долго, а отсмеявшись, уверенно произнёс:

– В таком случае, если присутствующие не возражают, навестим Светлову Тамару Эдуардовну.

– Какую Светлову? – не поняла я.

– Светлова Тамара Эдуардовна, – голосом, которым впору только медицинский справочник вслух зачитывать, проговорил он, – проживающая по адресу: Комсомольская, 21 «а», кв. 45 имела дочь Светлову Татьяну Петровну, убитую в возрасте 10-ти лет Митинским педофилом.

– А-а-а, это из моего списка, – сообразила я, вспомнив, что ещё утром отдала ему взятую у Рафаила бумажку.

В молчании мы доехали до улицы Комсомольская, остановились у нужного нам дома, после чего сосед, вновь удивляя меня, произнес:

– Шуруй!

– А ты? Разве не пойдешь со мной? – растерялась я.

– Здесь покараулю. У тебя хорошо получается.

– Скажешь, опять занимаюсь ерундой? – вспылила я.

– Почему сразу ерундой? – произнёс он мягко, словно беседуя с маленьким ребенком. – Просто тычешь пальцем в небо. Глупо ходить по этим людям, пока мы не почитали дело. Пятнадцать лет пошло, а человек – существо забывчивое.

– Только не в этом случае. Убили их дочерей! Ты что ли не понимаешь? Такое не забывается!

– Все забывается рано или поздно, – заметил он философски и негромко добавил, – не за пятнадцать лет, но тем не менее… Естественно, сейчас они кое-что еще порассказать могут. Но это кое-что, в основном, эмоции. Боль свою они на тебя выплёскивают, вот и всё, милая. Я в этом участвовать не хочу.

– Не хо-о-чешь? – возмутилась я. – Как будто результат мне одной нужен!

– Результат нужен всем, – не согласился он, – но вряд ли от твоей беготни он будет. Если не считать результатом потраченное зря время и испорченное настроение. Подумай сама, что могут тебе рассказать эти несчастные женщины, потерявшие дочерей? Нет уж, увольте, я не адвокат и не священник, чтобы чужих людей исповедовать.

– Выходит по-твоему, лучше сидеть сложа руки и ждать пока не прихлопнут? – сердито поинтересовалась я.

– Отчего ж? Побегай, – не стал он останавливать, – а я понаблюдаю. Может, твоё шевеление кого и заинтересует.

– Ах, да, я забыла! Идет ловля на живца! – всплеснула я руками.

– А ты не забывай, – спокойно посоветовал он, – глядишь, осторожнее будешь. Охрану я отпустил, ребятам иногда отдыхать надо, – как будто вспомнив, после паузы сообщил он.

– Ну и ладно! – криво усмехнулась я, скрывая страх. – Всё равно от них никакого толка!