И снова я оказалась невнимательна.

Только это была не рыжая голова Рэндалла, не черная Генри, и уж точно не с проседью Франклина.

Это был блондин.

И от него исходила магия оборотня.

Доминик с хмурым видом оторвал взгляд от телефона, на котором был сосредоточен.

Если честно, я совсем забыла про него. Я давненько не думала о нем. И считала благословением, что он не объявлялся снова со своим предложением жениться на мне.

Да я скорее переехала бы жить на Южный полюс!

И судя по его лицу, он тоже не особо был рад видеть нас.

Даже свою дочь, сукин ты сын.

Словно подумав о том же самом, что и я, Агнес прямо вскинула подбородок, сжала кулаки, которые, по словам Мэгги, она раньше не раз пускала в ход в драках, и уверенно прошагала прямо к Доминику с желанием разобраться, которое, черт побери, было написано на ее маленьком личике. Восьмилетняя девочка пошла наперерез мужчине, которого боялись и взрослые, и дети, так, будто это пустяк. В тот момент она была сама себе войском.

Меня охватило истинное чувство гордости, хотя я не имела никакого отношения к тому, какой крутой она была.

Должно быть, я стала не единственной, кого удивило ее поведение, поскольку даже Доминик состроил гримасу, говорившую, что он не понимал, что происходит.

Девочка со стальной волей, которая, как я узнала, боялась лишь гномов, произнесла своим ябедническим голосом:

– Тебе нельзя здесь находиться. Так Франклин сказал.

Кажется, мои губы еще никогда не складывались в «О» так быстро.

Краем глаза я увидела, как хвост Данкана поднялся прямо в воздух, хотя сам он не сдвинулся ни на сантиметр.

Лицо Доминика скривилось в презрительную усмешку.

– Что ты сказала? – бросил он таким тоном, что я сделала шаг вперед.

Он, может, и ее отец, но мне было насрать на это.

Только вот Агнес была ни капли не напугана. Она задрала свой маленький подбородок и еще громче повторила:

– Тебе нельзя здесь находиться. Так говорили и Франклин, и Генри. Я все слышала.

Она легонько постучала по своему правому уху, отчего я чуть не взвыла.

Вот так она превратилась из защитницы в красаву.

Только вот такое не стоило говорить мужчине, который не умел сдерживать свой гнев.

Лицо Доминика покраснело.

– Ни Франклин, ни Генри мне не начальники.

Я обогнула стол и проскользнула между Агнес и мужчиной, который должен был заботиться о ней и оберегать ее.

Однако я лучше, чем кто-либо, знала, что в этом аспекте биология порой давала сбой.

Но знаете, что не давало сбоев? Любовь. И каким бы колючим кактусом ни была Агнес, я правда любила ее, равно как и Генри, и все прочие люди, включившие ее в свою жизнь. У нее был собственный чат в приложении.

Этой сволочи, может, раньше и удавалось уйти безнаказанным за то, что он обижал детей, но больше такого не будет.

– Тебе пора, – сказала я ровным голосом, когда внутри всего моего тела вспыхнул гнев, какого я не чувствовала с того дня, когда те люди пытались забрать моего Пончика. В ушах зазвенело.

Сволочь оскалился.

– Я не с тобой говорю.

Я не думала, что смогу разозлиться еще сильнее, но это произошло.

– А должно быть, со мной, потому что мне известно, что с ней ты не смеешь так разговаривать, – произнесла я сквозь сжатые зубы, готовая сбрить ему брови.

Сегодня мы потрясали его со всех сторон. Он отступил.

– Чего? – проворчал Дом.

Не привык, чтобы кто-то перечил ему, так?

– Ты слышал меня, – ответила я, отказываясь ходить вокруг него на цыпочках. – Тебе пора на выход.

Что он вообще здесь забыл?

На его щеках появились розовые пятна гнева.

– Ты не можешь мне ни хрена указывать.

– Когда ты говоришь с ребенком в таком тоне, могу. Я могу указывать, когда тебе пора уходить, и это прямо сейчас.

– Пошла ты.

– Допустим, – я пожала плечами. – Пойду, но тебе все равно пора.

На его лице возникло недоумение от того, что – как я могла лишь предполагать – меня не потрясло его невероятное возвращение. Через секунду оно исчезло.

– Нет. Нет. Ни хрена мне не пора никуда, – заявил он. – Мне насрать, кто ты такая и с кем трахаешься. Ты, сука, никто.

Если он считал, что ранил мои чувства, то его ждало огромное разочарование.

И как он мог сказать «трахаешься» при детях?

Доминик опустил взгляд туда, где Агнес прижалась к моему боку. Не выглядывая оттуда, не пытаясь держаться незаметно, а буквально явно прижимаясь ко мне. И ее биологическому отцу это не понравилось.

Его лицо покраснело еще сильнее, а потом он взорвался:

– Ни одна из вас не может ни хрена мне указывать. Мне плевать, что вы под защитой Генри. Он хренов бесхребетный…

Я достаточно наслушалась. Одно дело – грубо отзываться обо мне, но об Агнес? И тем более о Генри?

Только не в моем присутствии, черт возьми.