– Потому что я каждую ночь вывожу детей – Данкана и белого волчонка, Агнес, – поиграть в догонялки и поесть мороженого, после чего мы смотрим на звезды. Мы выходим в одно и то же время, и я знаю, что он знает об этом, потому что до этого он, вернувшись домой, несколько раз сидел с нами на улице. С той ночи, когда я спросила, уверен ли он, что не хочет жениться на мне… – до меня вдруг дошло, что я забыла упомянуть о том, как сказала ему, что считаю его привлекательным, – он намеренно возвращался домой через пятнадцать минут после того, как мы заходили в клуб. Каждую ночь в одно и то же время.

Я засекала.

– Ты уверена, что это не совпадение? – Она прищурилась. – Мэтти говорил, что он прямолинеен. Разве он не сказал бы тебе, что что-то не так?

– Мне известно, что в один из вечеров его смена закончилась на час раньше, потому что один из волков звонил ему и спрашивал, где он.

От этого я почувствовала камень в центре груди. От мысли, что Генри мог избегать меня, было больно.

Но в ту ночь в моей комнате я рискнула, хотя на самом деле и не думала, что он согласится, насколько бы внимательно он ни смотрел на меня иногда, сколько бы ни касался меня и каким бы отзывчивым и добрым ни был.

Или каким бы игривым ни был со мной. Каким бы нежным. Или оберегающим.

И несмотря на то, что учуял там Мэтти.

Я была обречена.

Сиенна на экране сощурилась еще сильнее, пока Мэтти беспечно моргал – в какой-то момент он придвинулся поближе к ней, – и я поняла, что мне нужно было сменить тему разговора.

– Можно я теперь расскажу вам про своего отца, чтобы увязать эту историю с тем, что Генри избегает меня?

– Продолжай.

Только с ними я могла ухмыльнуться во время подобного разговора.

– Мой биологический отец, вероятно, а может, и нет, будит людей на ранчо посреди ночи и во сне, который не сон, ищет свое «дитя». Гномы считают, что это он или какой-то родственник.

– Что?

Это прозвучало так же возмущенно, как было на самом деле. Я рассказала им о том, что случилось.

Вновь придвинув камеру, чтобы в кадре осталась она одна, Сиенна произнесла одними губами «чтоооо», и я снова кивнула.

– Здесь можно много чего обсудить, но давай вернемся назад на пару шагов. – Сиенна снова наклонилась вперед. – Что именно ты сделала бы, скажи он «да»?

И вот мы опять об этом.

– Сделала бы это, – сразу же ответила я.

Она отклонилась назад, а потом опять придвинулась к камере.

– Серьезно?

Ей обязательно было произносить это так, словно это была безумная затея?

– Да.

Она перевела взгляд из стороны в сторону.

– Я не знаю всей истории, но у тебя там, кажется, есть и другие варианты. И раз так, то почему бы тебе не изучить их вместо него?

Я знала, что дойдет до этого. Я села прямо.

– Он очень красивый. Он хорошо ладит со всеми детьми. Он спорит со мной, но по-смешному. Он много работает, правда, слишком много. Он очень заботливый…

– Генри? – Сиенна не могла в это поверить, и я засмеялась.

– Да. – Она не могла этого видеть, но мои плечи опустились. – Генри. Он подходит по всем моим критериям. По всем до единого. – Я сделала паузу, а потом рассказала им правду, хотя и не видела Мэтти в тот момент: – Он очень мне нравится.

Произнеся это вслух, я почувствовала… почувствовала печаль, ведь так оно и было. Никто не был обязан отвечать взаимностью, но почему же так не могло быть в этом случае? Он был первым мужчиной, к которому меня настолько влекло, на самых разных уровнях, не только физически, но и…

Сиенна прищурилась, глядя на меня своими зелеными глазами, но сказала лишь:

– Хм.

Я пожала плечами, понимая, что мои мучения были очевидны. Он не просто нравился мне, и если я не могла признаться в этом даже им, то кому бы смогла? Возведя глаза к потолку, я, не шевеля губами, сказала ей:

– Кажется, я немного влюблена в него. – Я прикусила щеку. – Прости, Мэтти.

Сиенна не произнесла ни слова, и я снова глянула на экран.

Она самым печальным образом смотрела на меня.

– Мне жаль, Нина. Это не объясняет поцелуя, но… – Си пожала плечами. – Это его потеря, и я надеюсь, что он пожалеет об этом, когда ты вступишь в брак с кем-то другим.

То, что она не стала говорить, что все образуется, сказало мне о многом, а молчание Мэтти – о еще большем.

В моем голосе послышалось еле сдерживаемое горе.

– Я вроде тоже на это надеюсь. – Я пожала плечами. – Все нормально. Я видела пару волков, которые показались мне интересными, и их нельзя было считать разочарованием.

Я могла полюбить любого. Если бы я не спешила и питала эту любовь, ухаживала бы за ней… она смогла бы стать больше и сильнее. То было верно для любого существа на свете.

Только потому, что один человек не мог полюбить меня, это не значило, что не мог и кто-то другой.