Он шел чуть впереди меня, так что я не видела его лица, но и он не мог видеть моего.

– Может, и нет, но я ведь не знаю, какой была его жизнь, кто обидел его. Я не хочу становиться еще одним человеком в этой череде дерьмовых людей.

Это заставило его остановиться между двух осин. Он поднял голову, но ничего не сделал.

– Это же логично, не так ли? Я просто не думаю, что ты становишься таким недоверчивым или грубым по приколу, если только ты не психопат. – Я пошла дальше, заметив его взгляд, когда проходила мимо. Я пожала плечами, глядя на его задумчивое красивое лицо. – Те, кого труднее всего любить, обычно те, кто нуждается в этом больше всего. Забавно, как все устроено, да?

Сиенна: Как дела у моего малыша?

Лежа на кровати после ужина, я поглядела на Данкана, который был занят разгрызанием косточки, не отрываясь от просмотра боевика про бессмертных солдат, на которых велась охота.

Он был невыносимо милым.

Тот факт, что он любил смотреть телевизор, и особенно боевики, всегда смешил меня до чертиков. Но такой эффект на меня производило почти все, что он делал. Он мог сидеть и храпеть, как измученный усталостью отец после посещения парка аттракционов, и я считала это очаровательным. Его пуканье, если не обращать внимания на запах, было умильным. Как минимум на половине фоток на моем телефоне был Данкан в разных стадиях сна. С лапами в воздухе, на боку, с одной вытянутой лапой вверх, задом на мне и всем остальным на другой поверхности.

С ума сойти, что любовь творила с человеком. Ради нее он мог взять и полностью поменять всю свою жизнь. И хотя все не идеально, а, пожалуй, бывало и лучше – по крайней мере, более знакомо, – жертвы ради любви никогда не были менее болезненными.

Может, их и за жертвы-то нельзя считать. О чем я и думала, отвечая на сообщение Си:

Я: У малыша все прекрасно. Друзей у него больше, чем было у меня за всю мою жизнь, и сегодня вечером он, наконец, впервые отправляется побегать со стаей.

Генри сообщил мне эту новость сегодня утром за завтраком. Данкан не проявлял особых эмоций по этому поводу – ведь он и не представлял, чего был лишен, – ну и ладно. Достаточно того, что я радовалась за него. Я разговаривала с Мэтти во время его обеденного перерыва, и он упомянул, как здорово на таких пробежках и как они будут полезны для моего Пончика. Играть в догонялки и носиться за мячиком, конечно, хорошо, но бег в стае – это другое.

Еще я сильно наехала на Мэтти за то, что тот не рассказал мне о своем родстве с Великим Волком, на что он замямлил, мол, его отец запретил ему рассказывать кому-либо об этом. У долгоживущих существ долгая память, а Великий Волк натворил такого, что определенные создания никогда не забыли бы. Враги, вероятно, навсегда оставались врагами. Сиенна, по всей видимости, знала о его родословной, но я ни разу не слышала истории о том, откуда ей известно об этом. Я не стала развивать эту тему, посчитав, что тоже без промедления исполнила бы просьбу отца, попроси он меня сохранить что-то в тайне. А еще я чертовски хорошо знала, что Мэтти любил своих родителей так же сильно, как я своих. Разумеется, он поступил бы так же.

Когда я поинтересовалась у Мэтти, называл ли кто-либо его этим титулом, он от души расхохотался. Не переставая ржать, он ответил: нет. Я не поняла, почему это так смешно, ну да ладно.

Не мне наезжать на него за семейные тайны.

Однако его, похоже, сильно заинтересовало то, что Генри поделился этой информацией со мной.

Пришло еще одно сообщение.

Сиенна: Данкан 😕

Сиенна: А как дела у ТЕБЯ?

Я скучала по подруге, мне по-прежнему было немного одиноко, и я изумлялась тому, как быстро рос мой мальчик. Но я не стала говорить ей об этом в ответном сообщении. Может, в другой раз, когда мы будем беседовать лично и подальше от ранчо.

Я: У меня все хорошо. Привыкаю к новым порядкам 👍

Отправив это сообщение, я сразу же вся скривилась внутри. Какова была вероятность, что она поверит в эту мою брехню с эмодзи с поднятым пальцем? Я как будто забыла о том, что она знала меня на протяжении большей части моей жизни.

Ее ответ пришел даже быстрее, чем я ожидала.

Сиенна: 😕

Я: ВСЕ ХОРОШО. Клянусь.

Это не было ложью. Я здорова, на работе все нормально, с Данканом все хорошо. Чего еще мне желать?

Щенок, положивший подбородок на мою ступню, лизнул мне лодыжку, отчего я посмотрела на него: он лежал, зажав свою игрушку между лап, и глядел на меня.

– У меня все хорошо, – пообещала я. – Просто переписываюсь с Сиенной. Я скучаю по ней и твоему дяде Мэтти. Вот и все. – Ярко-красные любопытные глаза не моргнули, и я щелкнула кончиком пальца ему по носу. – Я люблю тебя, Данки, – сказала я. – Все в порядке.

– Да, – ответил он. – Люблю.