Я направилась к двери, открыла ее и встала рядом с Генри. Он не стал далеко проходить в ярко освещенный класс с большим количеством окон. То тут, то там по всему помещению располагались маленькие создания всяких размеров. Большинство детей были людьми, судя по виду, дошкольниками или учениками начальной школы. Агнес здоровалась с учительницей, а Данкан обнюхивал маленького мальчика, который уже чесал его за ухом и широко ухмылялся.

Очень, очень медленно я протяжно выдохнула, когда женщина, рядом с которой стояла Агнес, направилась к нам.

Она была очень милой: взяла меня за руку и заверила, что с Данканом все будет в полном порядке, или как-то так. Все влетало мне в одно ухо и сразу же вылетало из другого. Она могла сказать, что от меня воняло, как из помойки, а я и не заметила бы, поскольку изо всех сил старалась не расплакаться и, сжав зубы, просто много кивала.

Я понимала, что никого не проведу, ведь даже Генри разок похлопал меня по плечу, пока учительница что-то говорила.

Я оставляла Данкана.

Все происходило так быстро.

Через миг, так же быстро, как мы вошли, Генри вывел нас из комнаты. Я попыталась поймать взгляд Данкана, но он был занят возней с мальчиком с большими ушами и светло-зеленой кожей. Зад моего Пончика болтался в воздухе, он размахивал хвостом из стороны в сторону, пока мальчик, который, по моим прикидкам, был огром, улыбался ему.

Это значило, что с ним все в порядке, так ведь? Что он чувствовал себя в безопасности, был уверен в себе и знал, что я ни за что на свете не брошу его, пока он не станет взрослым? Мне нельзя плакать.

Этот момент, наверное, был худшим в моей жизни.

Как минимум входил в пятерку худших, а ведь я пережила смерть мамы и папы Мэтти, которых считала своими вторыми родителями, и переезд от своих родителей.

Едва дверь закрылась за нами, как Генри остановился, а я не смогла найти в себе сил на что-то еще, кроме как последовать его примеру.

Я почесала верхнюю губу.

Генри понизил голос:

– Можешь плакать снаружи, но не перед ним.

Мне хотелось возразить, мол, фактически я не находилась перед ним, но я просто кивнула, дергано и всего раз.

– Он выл, когда я выставляла его за дверь туалета, поскольку он грыз мои трусы и пытался удрать с ними, и вот он бросил меня, как дурную привычку, – поведала я ему, разрываясь между желанием рассмеяться и расплакаться.

Не прошло и секунды, как определился явный победитель. Пожав плечами, я вытерла глаза рукой и шмыгнула носом. Потом сделала это снова.

– Все нормально. Я в порядке, – попыталась я убедить Генри. Затем помахала рукой перед верхней половиной своего лица, но это не помогло. – Не нужно ничего мне говорить. Я не плачу.

Суровое лицо Генри не выражало никаких эмоций, когда он поднял руку, положил ее на мое плечо, подождал секунду, а потом легонько сжал пальцы.

– Он выглядел счастливым.

– Правда, да? – прошептала я.

Он кивнул.

Потом я кивнула.

И он очень серьезно сказал:

– Если ты закончила не плакать, можем начать экскурсию.

Если я закончила…

Это сработало. Тоска покинула мое тело в считаные секунды. Я, небось, напоминала золотую рыбку, стоя там и пытаясь придумать, как бы повежливее ответить, при этом стараясь понять, подтрунивал он надо мной снова или нет.

Генри не дал мне достаточно времени, чтобы принять решение. Он еще раз мягко сжал мое плечо, что было очень в духе оборотня, но так не похоже на мальчика-мужчину, которого я знала и который в моей памяти никогда не был ласков ни с кем, – и сказал:

– Идем за мной.

– Примерно половина членов общины, которые проживают в домах, рассчитанных на одну семью, владеют собственным транспортом, чтобы передвигаться по ранчо. Мы не допускаем полноразмерные автомобили за пределы автостоянки. – Генри сразу же перешел к объяснению, как только мы вышли в дверь в задней части здания. Она находилась возле огромной гостиной/конференц-зала, в котором мы встречались со старейшинами, когда прибыли сюда.

Перед началом экскурсии, покинув детский сад, мы сделали небольшой крюк и заскочили проверить Мэтти и Сиенну. Моя совесть не позволила бы мне уйти, не убедившись, что с ними все хорошо. Проблемы с животом случались у меня чаще, чем я могла сосчитать, а вот у них нет. Я заглянула в дверь, пока Генри стоял за моей спиной, и обнаружила, что мои друзья в отключке. Я быстро наполнила их стаканы водой из-под крана – Генри пояснил, что во всем здании стояла превосходная система водоочистки, – и, не став их будить, вышла обратно в коридор. Они все еще выглядели д-е-р-ь-м-о-в-о.

Снаружи, прямо за клубом, располагалась гигантская металлическая постройка, которую я вчера не заметила. С передней стороны у нее находились три большущие гаражные двери, одна из которых была открыта, и за ней виднелся ряд гольф-каров, мотовездеходов и бог знает чего еще. Генри махнул туда рукой.