Не имелось ни одной причины, почему эта мысль должна была ранить меня так сильно, и все же она ранила. Тогда как мой желудок бунтовал, как и всегда, когда я представляла себе это.

Мой самый старый друг высунулся перед женой.

– Дай мне имена. Я проверю их.

Мы втроем ухмыльнулись, и все же у меня было такое ощущение, что разочарование занимало в моей душе места больше, чем радость.

По крайней мере, я знала, с чем имела дело. По крайней мере, я знала, в каких я отношениях с ним. С Генри.

По крайней мере… у меня еще был шанс оказаться с кем-то другим в будущем.

* * *

Дитя. Нина?

Я села.

У меня заболело горло. В носу щипало. Но хуже всего была сонливость. Данкан, к счастью, мирно спал на моей ноге. В безопасности. Невинный. Безмятежный.

Я сделала вдох через нос и прерывисто выдохнула. И когда прошла минута, а потом другая, но никто не постучал, не ворвался ко мне, никакой красивый мужчина не явился спасти меня, я сказала себе: «Ничего, это к лучшему» – и вытерла глаза и нос тыльной стороной ладони. Я проделала это еще раз, а потом поставила локоть на матрас и вылезла из-под одеяла. Данкан поднял голову со своего места, и я обняла его. Мой милый, идеальный щенок, извиваясь, пробрался повыше и просунул голову под мой подбородок, после чего дал мне именно то, что было нужно мне больше всего в тот момент.

– Люблю, – сказал он.

– ЛЮБЛЮ, – попыталась я ответить ему.

* * *

– …И пукнул мне в глаз, Данки. Если в результате этого у меня будет конъюнктивит, виноват в этом будешь ты, – выговаривала я своему Пончику, который становился все больше похож на целый пирог, пока мы спускались по лестнице.

Красный глаз на темной мордочке коротко глянул на меня, и я ахнула.

– Ты сделал это специально? – уточнила я, имея в виду то, как он разбудил меня, пустив газы в сантиметрах от моего лица. Теперь в глазу были странные ощущения. И, судя по его косому взгляду, которым он только что наградил меня, я могла поклясться, что он сделал это специально.

Мой мальчик не сказал «да», но не ответил и «нет». От этого я рассмеялась и, наклонившись, почесала его по шее, пока мы шли дальше. Теперь он с такой легкостью спускался по ступеням.

– Если ты сделал это специально, то это грубо, – продолжила я, приближаясь к закрытой двери, за которой была комната Агнес. – Хотя твоя мощь впечатляет.

Мы не успели даже подойти к ней, как дверь открылась, и из нее высунулась голова со светлыми волосами, которая будто бы ждала нас.

Я замедлила шаг и улыбнулась.

– Доброе утро, Агнес.

Данкан побежал вперед и просунул голову в дверной проем. Я увидела, как маленькая девочка присела, чтобы обнять его, и сказала:

– Привет.

– Все в порядке?

Последовала пауза, которая была длиннее, чем нужно, и Агнес с измученным выражением лица подняла на меня глаза.

– Можешь сделать мне волосы?

Мне нельзя было удивленно хлопать глазами.

Агнес вела себя по-прежнему и днем, и по ночам, когда мы встречались в коридоре, чтобы выйти на улицу. Она все еще была тихой. Все еще сдержанной.

Но сейчас? Она просила меня помочь ей. Меня.

На это ушло всего два месяца.

– Люблю. – Знакомый голос Данкана заставил меня посмотреть на него.

Мой Пончик и его моральная поддержка. Я сложила губы и послала ему воздушный поцелуй. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы учуять, что я переживала о чем-то, и таким образом говорил, что все в порядке.

Как же мне, черт возьми, так повезло?

– Конечно, – согласилась я, все еще стараясь сохранять невозмутимый вид. Это было равносильно тому, как если бы мной заинтересовался самый популярный мальчик в школе. Я должна была держаться как ни в чем не бывало.

– Снова хвостики или хочешь, чтобы я попробовала сделать что-нибудь другое?

Если она и заметила, что мой голос был немного высоковат, виду не подала.

– Хвостики подойдут, – ответила она чуть настороженно.

В этот же миг я решила, что однажды она позволит мне заплести ей и косы. Это стало моей целью, а значит, мне нужно было потренироваться плести косы, чтобы быть готовой, когда мы доберемся до этой стадии наших отношений. Ведь мы доберемся до нее, даже если на это уйдет десять лет. Я еще никогда не встречала ребенка, похожего на нее, и у меня по-прежнему не было представления, что привело к этому, но, пока я на ранчо, я собиралась быть рядом с ней.

Агнес отступила назад и открыла дверь пошире. Данкан ворвался внутрь, прижав нос к полу и нюхая то тут, то там. Больше всего его привлекла односпальная кровать ближе к окну с простым белым стеганым одеялом на нем. На ней спали женщины, которые по очереди оставались в комнате девочки на ночь. Я не подружилась ни с одной из них – они были вежливы, но я не сказала бы, что дружелюбны, – но это меня не волновало. Главное, что они были добры к Агнес, и пока что я не слышала ни одной жалобы.