— Мне приходилось справляться со всем одной. Я была замужем, но никогда не была за ним. Я для него была удобным приложением, не более. Удобной безделушкой, которая обеляла его образ в глазах окружающих. Не более. С Глебом все иначе. Мне непонятно ничего, растеряна, в прострации. Как хочешь назови. Просто запуталась.

Встаю с места и подхожу к окну, обнимая себя руками. Вечерний город полон суеты. Скоро уже и Шахов придет. Надо бы позаботиться, чтобы Кристины не было до его прихода, но так не хочется сейчас оставаться одной. Боюсь сорваться в истерику. Слишком больно на душе стало.

Вспомнились все те дни, когда у меня не было выбора что одеть, куда пойти или не пойти, что приготовить на ужин. Это была не жизнь. Это была клетка. Банальная золотая клетка, из которой не было выхода, если бы не случайность.

— Вер, ты чего? Да не слушай ты меня. Я вечно как ляпну что-нибудь. Решай сама, тебе виднее, что лучше.

Девушка не подходит ко мне, держит дистанцию. Не в тех мы еще отношениях, чтобы обнимать друг друга в сложных ситуациях. Ей не за что просить прощения. Она говорит неудобную правду, ту, что многие стесняются сказать.

— Все нормально, Кристин, правда, — говорю тихим голосом, развернувшись на пятках. — Ты права. Абсолютно. Просто, учиться заново жить не так уж легко, как оказалось. Тем более, когда в голосе сотни неверных установок. Спасибо тебе.

— Точно? — с неверием смотрит на меня.

А я возвращаюсь на место, и беру ее ладошки в свои. Не хочу, чтобы этот вечер встал между нами стеной, когда только-только все стало налаживаться. Друзьями не разбрасываются. Слишком ценны они в наше время. Все по интересам обычно сбиваются в стайки, а тут пахнет именно человеческим отношением.

— Точно. Спасибо тебе за всё, — говорю, глядя прямо в глаза, и когда вижу облегчение в ее, меняю тему. — Слушай, а титульный бой, это что вообще за зверь, и сколько льда и мази от синяков мне надо купить?

Выдаю со смехом, от чего девушка расслабляется, и дальше разговор протекает в мирном русле. Для себя узнаю много нового, начиная от количества раундов, до того, в какой весовой категории бьется мой мужчина. Даже пару седых волос, кажется, заработала, потому что страшно от того, что происходит в этих октагонах.

Чтоб пусто всем видам спорта таким было. Здоровья гробят только. А кому это нужно? Да никому, по сути. Сумасшествие какое-то.

Часов в девять Кристина ушла. На наше счастье, вечер закончился на приятной ноте, и даже было жаль расставаться. Мы только разогнались в общении, как пришло сообщение от Глеба, что он едет домой. На душе так тепло стало. Предупреждает, помнит.

Пока ждала его, вся извелась. Вот как он отреагирует на сообщение? Надо квартиру запереть и ключ спрятать, чтобы выйти не смог. Горячий ведь. Может, поехать прямо сейчас и устроить разборки бывшему мужу. И хорошо, если все закончится сломанным носом.

Когда успеваю накрутить себя до ручки, дверь в квартиру открывается, и едва мужчина переступает порог, подбегаю к нему и обвиваю талию руками.

— Ого. Ты что-то спалила, разбила, выкинула? — смеющимся голосом спрашивает, а я мотаю головой в разные стороны. — А что тогда?

Дрожащими от волнения пальцами, снимаю блокировку с телефона и показываю ему сообщение.

Три.

Два.

Один.

Глеб

До боя остался один день. Сегодняшний. Все это время мы с Верой настраивали нашу совместную жизнь. Перемены начались в тот день, когда она стала мне доверять. Не ожидал, что решится показать то сообщение мужа. Было приятно, что лед тронулся. Даже если она боялась, сомневалась, а это явно было, все равно преодолела это.

Слишком много ее жизнь била, чтобы она так легко пошла ко мне на встречу, начала слепо доверять. Но то, что она сделала, это огромный шаг.

Первой реакцией было сорваться к муженьку, прокатить еще раз по полу, и напомнить, кто тут сильнее. Но потом я заглянул в напуганные глаза Веры, которая точно считала мое состояние, и передумал. Страх в глазах своей женщины, смешанный с беспокойством, мне не понравился. Все же она моя, и первостепенная задача для меня теперь — ее счастье.

Когда прошел в квартиру, она даже выдохнула с облегчением. Всю жизнь буду помнить тот день. И как догнала, обняла со спины, уткнулась лбом между лопаток, и тихо прошептала.

— Я боюсь, Глеб, но и не хочу, чтобы он мог тобой манипулировать. Пусть живет. Мы друг другу никто. Больше никто. А если начнет заниматься подставами, лучше сдамся, но ты останешься цел.

Как после тех слов не разнес все в щепки, не знаю. У меня даже глаза кровью налились. Храбрая глупая девочка, себя в жертву захотела принести. Только с мужиком ошиблась. Ее Игореша был бы рад такому раскладу, а я взрослый мужик, и выдержу все, что уготовила судьба.