Все заняли свои места в зале, ждут, когда начнётся бой. А я не могу сдвинуться с места. Стою и наслаждаюсь его крепкими объятиями. После титульного поединка будет столько суеты, начиная от элементарного похода к врачу, потому что у меня сердце остановится, если специалист не подтвердит, что с ним все в порядке, до вечеринки в честь нового чемпиона.

А мне надо сказать ему кое-что очень важное. Не могу больше тянуть. Мне хочется поделиться с ним маленькой радостью, которая греет мою душу. Не знаю, обрадуется он этой новости или нет, но в одном уверена, равнодушным не останется.

Понимаю, что наше будущее весьма туманно, мы никогда о нем не говорили, но все же мы оба взрослые люди. Мы живем вместе, у нас совместный быт. Я даже освоилась в его квартире и начала обживать, не заботясь о том, что мои интернет-заказы не идут ни в какое сравнение с заработком мужчины.

Как оказалось, Глеб был игроком на бирже, и довольно успешным. В те наши первые вечера я срывала ему заработок. Так стыдно было, когда узнала, но он был не в обиде. В итоге я очень долго перед ним извинялась и проиграла желание, которое он до сих пор не потребовал.

Каждый день думаю, когда же он его потребует обратно. И очень интересно, что это будет.

— Не люблю, когда ты выходишь на ринг, — шепчу, потому что связно говорить, когда его руки гуляют по телу, очень сложно.

Мозг отказывается работать нормально. Все, о чем могу думать, это мой мужчина. Большой и сильный, надежный и верный. Местами грубый, неотесанный, непримиримый, и из-за этого самый лучший. Глеб умеет быть гибким.

Без ссор, конечно, не обошлось за это время, но они были незначительными. В основном, конфликтовали из-за перестановок внутри квартиры. Ну, не удобно мне в его студии, где все наставлено, по сути, в одной комнате. И то, что кухня никак не отгорожена от основной комнаты — ужас для такого неаккуратного человека, как я.

За закрытыми дверьми я могу устроить любой бедлам на кухне, а потом прибрать, а вот так, с открытым пространством, нужно сразу быть аккуратной. Для того, чтобы отвоевать хоть шторку полупрозрачную в той зоне, пришлось плакать. Да, вот так грязно играла.

— Это последний раз. Потерпи немного. Сорок минут, и все будет позади. Мы начнем новую жизнь, — его руки застывают на моем животе, а теплое дыхание щекочет макушку.

Откидываюсь на него, потому что хочу ненадолго задержать его возле себя. Боюсь отпускать. Слишком нехороший взгляд был у его противника. Так смотрят те, кто точно знают исход события. Те, кто сильнее. Но Глеб не мальчик с улицы, серьезный противник. Я помню их бой. Честно, у этого барона мало шансов стать чемпионом. А вот если он на стероидах или купил судей.

— Вернись с победой. Мне нужна компенсация за потраченные нервы, — смеюсь, стараясь скрыть волнение, что заставляет сердце тревожно сжиматься. — Я держу за тебя кулачки и волнуюсь больше всех.

— Знаю, Вер. Все будет отлично. Беги в зал. Тебя проводят на лучшие места, — говорит, целуя в шею, не отпуская от себя.

Хочется наплевать на все и сказать ему все прямо сейчас, но нельзя. Ему нужна концентрация, если я хоть намекну, что скоро случится, он точно будет думать о чем угодно, кроме боя. Не хочу быть той, из-за кого сорвется его титул. Сорок минут, и все закончится. Через сорок минут он получит главный подарок в жизни, который я только могу ему сделать.

— Я рядом, держу кулачки, мой чемпион, — разворачиваюсь в его руках, и, обняв за шею, дарю невесомый поцелуй.

Шах не стремится усиливать напор. Мы, как два подростка, милуемся, просто потому, что так хочется. Так правильно. Любовь — это не только страсть. Это и нежность, и забота, и трепет.

— Нет, вы посмотрите, там до боя две минуты, а они тут зажимают друг друга, — на раздевалку гремит грозный голос Сергея, и мы начинаем тихо смеяться.

Вроде и ругают нас, а все равно. Улыбаемся друг другу, как дурачки.

— Пойдем? — подмигивая, спрашивает, переплетая наши пальцы.

— Пойдем, — отвечаю, облизывая вмиг пересохшие губы.

— До дома потерпите, неугомонные. Как школьники во время бунта гормонов. Марш, там люди жду.

Гонимые другом и по совместительству тренером, идем по пустынному коридору, а потом выходим на стадион, где сейчас будет вершиться история. Расходимся с Глебом под пристальными взглядами людей. Да, вот такой примитивный вкус у чемпиона. Без силикона его девочка, без яркого макияжа. Простая, как медный пятак.

Охранник провожает меня до нужного места, и я попадаю в лапки Кристины. Одна бы я с ума сошла здесь. Смотреть, как калечат твоего мужчину очень сложно, и без поддержки с этим сложно справиться.

— Ну, что, вы готовы?

Доносятся слова ведущего, и я сжимаю руку Кристинки.