Через час посиделки заканчиваются, и я еду за Верой. Почему-то хочется нарушить правила, нажать на педаль газа и промчаться, как угорелый. Но увы. Я даже в пробку из-за аварии попадаю, к счастью не долгую, поэтому не звоню Вере, чтобы она подольше с бабулей посидела.

Минута в минуту подъезжаю к больнице и иду в палату, на ходу уточнив состояние старушки, которая случайно ворвалась в мою жизнь. Захожу в палату, и в висках бьют тревожные звоночки, потому что Веры в палате нет.

Она просто вышла. Без паники. Однако сердце не хочет слушать доводы разума.

— Вот он, явился, — начинает язвительно одна бабуля, в которой узнаю ту самую, но мне не нравится тон её голоса. — Зачем пришёл, кобель несчастный?

— Где Вера? — отвечаю вопросом на вопрос, а внутри зреет паника.

Вот почему мне было не по себе весь день. Вот почему я не хотел пускать Веру к бабке. Самое забавное, я ведь уже навещал старушку от лица своей женщины, и в те разы она была если не сильно рада, то, во всяком случае, не враждебно настроена.

Спрашивала, как девушку, не обижаю ли ее. Все было культурно и в рамках допустимого. А тут, в старушку словно бес вселился. Даже во взгляде лютая ненависть ко мне, смешанная с презрением. Еще и другие бабки кудахтать начинают, только шепотом. Разумеется, им интересно, чем закончится бесплатное кино.

— Тебя это больше не касается. Забудь про нее. У нее теперь все хорошо, она там, где положено быть мужниной жене.

Оговаривается Марья Кузьминична, сама того не понимая, а во мне вспыхивает гнев. Значит, тот мужик из центра все же до нее добрался. Нашел способ добраться до нее. Не рассчитал. Я защищал от Барона, а надо было от другого мужика.

— Не вам решать, где ее место. Давно он ее увез? — старушка молчит.

Даже губы недовольно поджала, поняв свою оплошность. Да, я не тупое животное, чтобы не уметь слушать и слышать одновременно. Тем более, когда речь идёт о моей женщине и ее безопасности. Ох, какое же счастье, для бабушки, что она женщина пожилая и после операции. Будь передо мной крепкий мужик, муж Веры, например, я бы вел разговор иначе.

Кулаки очень чешутся, и я обязательно сниму мучающий зуд о чью-то челюсть. Сегодня. Очень скоро, чтобы неповадно было трогать МОЕ.

— Тебе какое дело. Оступился мужик, с кем не бывает. Главное — семью вернуть хочет, перед женой покаялся. А ты, ирод проклятый, все настраиваешь Верочку против него. Сгинь, окаянный. Не разрушай их жизни. Ты же наиграешься с девчонкой и бросишь ее одну, а она жизнь свою загубит.

Причитает женщина, а я тихо закипаю. До чего же ушлый мужик. Так мозг грамотно промыл. Даже денег небось дал. Растаяла она под таким напором покаявшегося гуляки. Ох, уж эти старомодные взгляды, что вышла, значит терпи до последнего. Но в одном они все ошиблись.

Во мне.

Вера не игрушка. Она смысл моей жизни. И если кто-то хочет его у меня отнять, то очень сильно ошибается, считая, что я отдам его просто так.

— Забудь ты ее, не тереби душу. Хороший у нее муж, готов простить все, принять домой. Оба оступились, квиты теперь. Никто никого ни в чем упрекнуть не может. Оба оступились. И сейчас они забудут прошлое и начнут новую, счастливую жизнь.

— Знаете, что, Марья Кузьминична?

Специально делаю паузу, даю ей испугаться от моего тона, чтобы дошло до старой, что же она сотворила и кому помогла.

— Вы сейчас толкнули Веру в руки домашнего садиста и тирана. Этот кобель гулял с лучшей подругой Веры. У него ребенок от другой бабы, причем девка та — корыстная и лживая. Думаете, нужна ему Вера? Черта с два. Ему нянька нужна, удобное приложение к привычной жизни. Он статусный мужик, а таким нельзя жен менять. У них марка от этого зависит.

— Что ты несешь, пес ты эдакий.

— Что надо, — перебиваю ее, потому что прошло время сантиментов. Правду матку пора рубить. — Не верю, что Вера не рассказывала все это. Уверен, вам просто было удобно все это забыть и переиначить, потому что в вас живы установки, что если вышла замуж, то пусть он хоть агрессивный пропойца, надо терпеть и жить с неадекватом, а то вдруг люди что плохое скажут.

По лицу женщины проскальзывает недовольство и раздражение, мол, не туда я лезу и ничего не знаю о том, как правильно, как надо. Но что поделать, правда, она такая, не всем нравится. И кому-то придется все выслушать. А я подумаю, стоит ли подпускать свою женщину к такой доброжелательной старушке.

Вера

Игорь буквально вталкивает меня в квартиру, и, к моему счастью, я не вижу детской обуви на полочке для обуви. Может, это шутка такая? Да, именно шутка. Просто не самая удачная. Вообще ничего не напоминает присутствие маленького ребенка дома.