Скрещиваю руки на груди, нагоняя на него еще большего страха. Слышу всхлипы своего олененка, но не могу подойти. Нужно сначала с недомужиком разобраться. В край обнаглел, паршивец. Привык против слабых играть, а вот с сильным сразись.

— У тебя на меня ничего нет, а вот у меня на тебя полно всего. Хотя бы вот, — и тычет рукой в мою сторону, покрытую кровью из носа.

Как же сильно я испугался. Аж коленки дрожат. Ага, сто пятьсот раз испугался и в ужасе свалил отсюда. Не дождется.

— Серьезно? Ну, давай считать, чего у меня на тебя нет.

Приподнимаю одну руку вверх и начинаю разгибать пальцы.

— Первое. Нет записи видеонаблюдения из больницы, где видно, как ты, кусок гадости на палочке, прикладываешь к лицу Веры ткань, и она оседает в твоих руках. Второе. Нет видео, где видно, как ты выносишь все ту же женщину и запихиваешь в свой автомобиль. Третье. У меня нет свидетельских показаний, подтверждающих факт присутствия все того же на палочке в стенах клиники.

По мере моих слов, мужик бледнеет и мрачнеет. Не рассчитывал, паскудная душонка, что кто-то может оказаться сильнее. И ведь не чувствует даже, что я блефую. У меня ничего нет. Кузьминична не на моей стороне, записи с камер мне никто не даст, и не факт, что все они рабочие.

И пусть. Главное, что этого труса пробрало от моей уверенной речи и твердого голоса. Дальше — дело техники. Дожму его.

— Мне продолжать? Или ты просто исчезнешь из нашей с Верой жизни, дашь развод, и забудешь о ее существовании? Не переживай, никаких претензий на имущество. Я свою женщину сам всем обеспечу. Мне не нужно, чтобы она забирала хлам из прошлого. Оставим тебе самому вариться в этом… всем.

Боковым зрением замечаю, как осторожно крадется Вера, прячась за мою спину, а потом чувствую, как нежные руки обвивают талию. Она прижимается ко мне всем телом. Не с целью удержать, нет. Ей нужна сила, поддержка, опора. Женщине элементарно нужно понять, что не привиделся мой образ, и до полного спасения всего одна фраза от муженька осталась.

Мужик наблюдает за нами, зло сощурив глаза, пока малышка упирается лбом между лопаток, выдыхая с облегчением. Опускаю одну ладонь на ее сцепленные в замок руки, готовясь в любой момент разорвать их и оттолкнуть ее аккуратно в сторону, чтобы не задело.

— Мне продолжать называть причины, по которым ты проиграешь? Или разойдемся?

Увы, соперник оказался трусом. Вся его ярость лишь во взгляде.

— Забирай. Валите к черту отсюда! Появитесь на моем пути — сядете. Оба!

Начал верещать, как резаный. И мне стало абсолютно плевать на все. Пусть что хочет говорит, как хочет провоцирует, я не такое тупое животное, каким он мог меня посчитать. Вот он — трусливый шакал, который только и умеет, что из-за угла голос подавать.

— Вер, иди документы свои забери. Они нам пригодятся. А то не дело, что ты вот так по городу ходишь.

Сбрасываю ее руки с себя и подталкиваю вглубь квартиры. Пусть все заберет, что нужно. И разводить их пора, и заново окольцовывать женщину пора. Пояс получу и сразу в ЗАГС. Мало ли, чем бой закончится, хочу, чтобы в случае чего, навсегда со мной осталась.

Малышка уходит, а муженек все так же придерживает нос. Позер. Не так сильно я приложился, чтобы он разыгрывал так долго спектакль. Смотрим друг на друга. Он с обидой, я с победой. Не все всегда идет по плану, увы. Тем более, когда играешь в равных весовых категориях, а иногда и с более сильным противником.

— Все, я забрала, — буквально через несколько минут Вера возвращается с папкой-конвертом и начинает тянуть меня на выход.

— Прощай, муженек. Надеюсь, ты все правильно запомнил. Я не гордый, напомню в случае чего. Только более доходчиво.

Вижу, как хочет что-то сказать, но не рискует. И мы уходим. Спускаемся в обнимку. Мужичок с облегчением выдыхает, когда видит, как Вера льнет ко мне, боится оторваться. Да, дедуль, не все так просто в нашей жизни. И порой, за свое приходится биться, и не всем везет найти своего человека с первой попытки.

Вывожу малышку на улицу и сажаю в машину. Чувствую, как ей страшно отрываться от меня, но надо. Дома наобнимаемся. Сейчас главное — поскорее до него добраться, потому что остро хочется убедиться, что с ней все в порядке. Сжать в объятиях и, наконец, присвоить ее себе. До отметин на теле, до сорванного голоса.

Все это случится. Надоело быть таким всем из себя правильным. Ни к чему хорошему не приводит это.

— Скоро будем дома, — говорю, глядя ей в глаза, и, заведя машину, срываюсь с места.

Вера

Когда Глеб сказал забирать документы, даже не сразу поняла, что все закончилось. Просто делала все, что он говорит. Пока ехали к нему домой, все боялась, что спасение — всего лишь иллюзия. Прекрасный сон, которому не суждено сбыться. Казалось, что стоит моргнуть, и все растает, как туманная дымка.