— Да чего ты? Все хорошо будет. Уложит он этого барона на лопатки. Не волнуйся так. Это же Глеб! Все знают, кто сегодня уйдет с поясом. Вер, расслабь булки, — поглаживая по плечу, подруга старается меня успокоить, а я не могу.

Смотрю на двух мужчин, не уступающих друг другу в габаритах. Два тяжеловеса, две скалы, одна из которых должна сегодня пасть. И это будет не мой мужчина, Господи, молю, только не он.

— Страшно мне, Крестик, очень страшно, — любит она, когда я ее так называю.

— Успокойся. Сейчас ранганонсер свою дурость, перестанет нести и все быстро закончится. Успокойся. Пять по пять, и Глеб никогда не зайдет в октагон.

— Ты права, — улыбаюсь ей, но на самом деле за натянутой улыбкой спрятаны натянутые до предела нервы.

Смотрю на своего мужчину и отключаюсь от всего мира. Шум вокруг перестает существовать. Слышу лишь звук начала и завершения раундов.

Противники порхают на ринге, словно бабочки, если вообще применимо подобное сравнение к двум здоровым мужикам. Раунды сменяются один за другим. Мужчины сосредоточены друг на друге. Бьют по телам друг друга отточенными комбинациями.

Каждый раз, когда Глеб падает, или кривится от боли, мне кажется, что я там, рядом с ним. Его боль находит отклик в моем теле. Я, как тень, только все чувствующая. Противники измотаны. Видно по более вялым движениям. Слишком много сил они вкладывают.

Это не бой за пояс. Это их личное сражение. Два мужика вышли помериться, кто круче. Титул чемпиона — предлог. Это вызов двух мужчин друг другу. Мажор и простой парень. Кто победит. Сейчас все в пользу Глеба, но он устал сильнее Барона. Вижу, как трясет рукой после травмы. Ему нельзя, но он ее использует. В крайних случаях, но использует.

И это его тормозит. Это как готовить из гнилых и свежих продуктов. Вот Глеб сейчас пользуется тухлячком. Сил расходует много, выхода с этого мало.

Ему последний раунд продержаться. Всего один, и пусть судят их матерые судьи. Проиграл или нет, мне неважно, главное, чтобы живой был.

Встречаемся взглядами с Глебом за секунду до сигнала к началу боя, и я шепчу одними губами «Люблю тебя». Вижу, как на его губах появляется легкая улыбка. Понял все. И в его глазах загорается огонек. Его словно подзарядили за долю секунды.

Он что, играл все это время? Да точно. Чертят в глазах ни с чем не спутаю. Ах, он жук такой! Ему не плохо, и сил в нем достаточно. Паразит! Так же нельзя со мной. Хоть бы шепнул в раздевалке, что будет играть на слабых местах противника.

Уму непостижимо. Ну, ладно окружающих провел, но меня как умудрился? Нет, я устрою ему взбучку. Совсем с ума сошел. Поседею ведь. Заикой стану, а он играть всего лишь будет. Вот пусть только спустится сюда.

Начинаются последние пять минут. Всего триста секунд, и я отсчитываю каждую. Первую сотню Глеб давал ему с собой играть, а потом началось то, на что я не могла смотреть, но и отвернуться не могла. Не знаю, что это были за приемы, но каждый из них был явно очень болезненным. Самодовольная улыбка противника сошла на сто сорок шестой секунде. А на сто пятидесятой началось настоящее мясо.

Я хотела отвернуться, чтобы не видеть, как прилетает и моему мужчине, но не могла. Казалось, отведу глаза даже в сторону, случится что-то непоправимое. Сминала пальчиками край легкого свитера, отсчитывая последние мгновения.

И зачем только так оделась. Мне так жарко, словно сама борюсь там, на ринге. Все тело покрылось испариной. Двести семидесятая секунда. Осталось всего полминуты. Мужчины смотрят друг на друга, как дикие звери, стараясь нанести как можно более болезненные приемы, схватить друг друга, повалить на пол.

Не моргаю. Осталось немного. Совсем чуть-чуть, и гори оно все огнем.

— Пять. Четыре.

— Что? Что ты говоришь? — пытаясь перекричать толпу, толкает в бок Кристина, но мне не до нее. Я веду свой отсчет.

— Три. Два.

Шепот оглушает. Кажется, что вокруг тишина, а мои слова эхом разносятся в пустой комнате.

— Один.

И тут звучит финальный сигнал. Борцы замирают в скрученном состоянии. Бой будут судить судьи. Никто не победил своей силой. Значит, будут считать очки. Стадион застыл в томительном ожидании. Кажется, что все даже не дышали. Пока трое судей выносили свой вердикт.

Но мне неинтересно происходящее. Я смотрю на своего мужчину. Такого уставшего, побитого, и самого любимого. Он тоже смотрит на меня и не слышит ничего вокруг. Мы ушли в свой мир, где неважно, выиграл он или нет. Важны лишь мы и наши чувства, наш безмолвный диалог, согревающий душевным теплом.

Даже сердечко начинает стучать более спокойно, когда он стоит, такой важный, пусть и с кровью на мужественном лице.

В себя приходим лишь тогда, когда его руку поднимают в воздух. Победил.

— Единогласно. Чемпион в тяжелом весе — Глеб Шахов.

Торжественный голос ведущего, и все равно, что не так его должность звучит, доносится до сознания. Рев толпы, чествующей чемпиона, заполняет сознание.