Я уничтожу этого человека. Потому что он не заслуживает даже толики правды и понимания…

Глава 23

Глава 23

АННА

Бали встретил нас влажным, тяжелым воздухом, который сразу с трапа облепил кожу, как вторая, чужая плоть. После нашего московского марта, после ледяного ветра и серого неба, этот тропический парник казался не реальностью, а декорацией к фильму, в который меня засунули без предупреждения. Мне было парко и муторно. Странное ощущение. Той самой свободы и легкости, о которой говорят все дауншифтеры, да и которую мы раньше испытывали, когда пару раз сюда прилетали туристами, я не испытывала. Возможно, дело было в ассоциациях…

Марк вел нас через терминал аэропорта Денпасар, одной рукой толкая тележку с чемоданами, другой придерживая за плечо Даню, который вертел головой во все стороны, разглядывая непривычные лица и яркие вывески на непонятном языке. Когда мы тут были в последний раз, он был еще совсем малышом, а Лики не было вообще… В последний раз… С Ильей… Семьей, которой, видимо, не было и тогда…

Лика спала у меня на руках, утомленная перелетом, ее голова тяжело лежала на моем плече, и я чувствовала, как насквозь мокрая от пота футболка прилипает к спине.

- Мам, тут жарко, как в бане, - пожаловался Даня, стягивая с себя кофту, которую я заставила его надеть перед вылетом, боясь, что в самолете будет холодно. Глупо. Какая же я глупая со своими материнскими страхами, которые никуда не делись, даже когда весь остальной мир рухнул. На самом деле, холодно было от кондиционера, но надо было мне проконтролировать уже снаружи… Просто… Просто внутри такой сумбур…

- Ничего, сынок, привыкнешь, - ответил Марк за меня, бросая быстрый взгляд в мою сторону. В его глазах мелькнуло беспокойство - он видел, что я на пределе. Что держусь только на инстинкте, на чистой, животной необходимости довести этот перелет до конца, донести детей, не развалиться на части посреди чужой страны.

Мне было не по себе. Не от жары, не от смены часовых поясов. От всего.

От того, что я здесь. На этом острове. Там, где он провел полтора года. Там, где он был счастлив. Там, где он был свободен от нас…

Я смотрела на пальмы за стеклянными дверями аэропорта, на яркие, неестественно зеленые листья, на низкое, будто бы сплющенное небо, и чувствовала, как внутри поднимается тошнота. Не физическая. Душевная. Каждый метр этой земли был пропитан его присутствием, его выбором. Он дышал этим воздухом, когда я задыхалась в своей спальне. Он пил кофе в местных кафешках, когда я не могла проглотить ни куска. Он смотрел на эти закаты, когда я смотрела в потолок, считая часы до утра, которое не приносило облегчения.

- Ань, - Марк осторожно коснулся моего локтя. - Машина уже ждет. Ты как?

- Нормально, - ответила я автоматически, хотя внутри все кричало: «Я не хочу здесь находиться! Я не хочу знать, где он был! Зачем мы прилетели? Зачем ты привез меня сюда?»

- Бали, блин! - Даня, кажется, уже освоился. Он бежал вперед, заглядывая в каждую витрину дьюти фри, тараторя о том, что видел в ютубе про здешние серфингистские пляжи. - Пап, а мы на серф поедем? Ты обещал!

Пап.

Слово кольнуло где-то под ребрами. Даня начал называть Марка папой еще до отъезда. Сначала робко, будто пробуя на вкус, а потом все увереннее. Марк держал за руку, когда я не могла подняться с кровати. Марк учил кататься на велосипеде, когда я боялась, что Даня разобьется. Марк стал для них отцом задолго до того, как я осмелилась произнести это слово вслух.

Но сейчас, на этом острове, в этом воздухе, которым дышал Илья, слово «папа» звучало иначе. Оно было вызовом. Плевком в ту пропасть, которую он сам вырыл между нами.

- Поедем, сын, - ответил Марк, и в его голосе не было торжества. Только спокойная, уверенная сила. - Только маму в чувства приведем… Она от жары у нас печальная…

Он взял у меня Лику, легко, как пушинку, перекинул на другое плечо, чтобы мне стало легче. Я хотела возразить, сказать, что я в порядке, что справлюсь, но язык не слушался. Горло сдавило спазмом, и я поняла, что если сейчас открою рот, то разревусь. Прямо посреди аэропорта, посреди этой чужой, липкой, враждебной красоты…

- Ничего, - сказал Марк тихо, так, чтобы дети не слышали. - Я рядом. Мы вместе.

Мы вышли на улицу, и жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Машина - большой, чистый минивэн - ждала у выхода. Водитель, улыбчивый местный парень в белой рубашке, помог погрузить вещи, усадил детей, предложил холодную воду. Даня тут же прилип к окну, разглядывая скутеры, пальмы, пестрые вывески кафе.

Я села на переднее сиденье рядом с Марком, хотя он предлагал мне место сзади, рядом с детьми. Мне нужно было смотреть вперед. Нужно было видеть дорогу, чувствовать движение, чтобы не провалиться в эту липкую, тошнотворную пустоту, которая засасывала меня с каждым километром, приближающим нас к тому месту, где он был.