Вилла, которую снял Марк, находилась на юге острова, в районе с вычурным, непроизносимым названием. Мы ехали около часа - мимо рисовых террас, маленьких храмов с причудливыми воротами, бесконечных магазинчиков с сувенирами и фруктами. Даня щебетал без умолку, Лика проснулась и тоже прилипла к окну, тыкая пальцем в коров, которые паслись прямо на обочинах.

А я смотрела на все это и не видела.

Перед глазами стояло другое. Его лицо, когда он стоял на пороге ЗАГСа. Его голос, когда он кричал о скам-центре. Его руки, сжимающие мои запястья на кухне. И этот запах - чужой, тропический, въевшийся в его кожу, который я чувствовала даже через метры, разделявшие нас.

Он был здесь. Он жил здесь. Он дышал этим воздухом. Он, наверное, сидел в таких же кафе, пил такой же кокосовый сок, смотрел на такие же закаты. И ни разу, ни на секунду не подумал о том, что дома его ждут. Что я сплю в его футболке, вдыхая призрачный запах, который выветрился уже через месяц, но я все равно держала ее под подушкой, потому что иначе не могла заснуть.

- Ань, - голос Марка вырвал меня из оцепенения. - Смотри, мы приехали.

Вилла оказалась красивой. Даже очень. Белые стены, красная черепичная крыша, огромные окна, из которых открывался вид на океан. Внутри - прохладно, чисто, пахнет деревом и цветами. Бассейн во дворе, пальмы, шезлонги. Настоящий рай…

Дети с визгом бросились исследовать территорию. Я стояла в дверях гостиной, сжимая в руках свой рюкзак, и смотрела на эту картину. Дети смеются. Солнце. Пальмы. Океан на горизонте. Идеальная картинка. Картинка, в которой не было места моей боли.

- Нравится? - Марк подошел сзади, обнял за плечи, прижался щекой к моему виску.

- Да, - ответила я, и это была правда. Красиво. Очень красиво. Но внутри, там, где жила та, прежняя Аня, которая любила, верила, надеялась, - там было пусто.

Он почувствовал. Конечно, почувствовал. Марк всегда чувствовал мое настроение, даже когда я старательно делала вид, что все хорошо.

- Не думай о нем, - тихо сказал он. - Мы здесь не для того, чтобы вспоминать. Мы здесь для того, чтобы переступить, Ань. Это место будет наполнено нашими новыми воспоминаниями…

- Я не могу не думать, - ответила я так же тихо, чтобы дети не слышали. - Здесь все... словно бы пропитано им. Каждый метр этой земли. Каждый закат. Каждое дерево. Он был здесь, Марк. Он был счастлив здесь. Без нас.

Марк развернул меня к себе, заглянул в глаза. В его взгляде не было ревности, не было обиды. Только боль. Моя боль, отраженная в его глазах, как в зеркале.

- Он трус, - сказал Марк. - Он всегда был трусом. Но это не значит, что его счастье здесь было настоящим. Он бежал от себя, Аня. А от себя не убежишь.

Я знала, что он прав. Но правда не приносила облегчения. Она только сильнее вдавливала в землю, прибивала к этой чужой, горячей земле, которая когда-то дала приют моему предателю.

- Пойдем, - Марк взял меня за руку. - Покажу вам комнаты. А вечером сходим на пляж, посмотрим на закат. Обещаю, тебе понравится.

Я кивнула, позволила увести себя. Дети уже освоились, выбрали себе комнаты, растащили вещи. Даня требовал, чтобы ему купили серф, Лика - чтобы показали, где живут обезьяны. Обычная, шумная, счастливая суета.

Я смотрела на них и думала о том, что они, наверное, даже не вспоминают отца. Для них он - далекий, почти чужой человек, который появился на пороге ЗАГСа, а потом исчез так же внезапно, как и возник. Для них папа - это Марк. Тот, кто всегда рядом. Тот, кто не исчезает.

А для меня... Для меня Илья был везде. В этом воздухе, в этой воде, в этих пальмах, в этих закатах. В каждом уголке этого острова, который он выбрал вместо нас.

Каждую ночь, возвращаясь в нашу спальню, он заставлял меня забыть этот кошмар. Его руки, его губы, его тело - они были реальностью. Живой, теплой, настоящей реальностью, которая не давала мне провалиться в ту черную дыру, где я провела полтора года. Он был нежен. Он был терпелив. Он был - всем. Я любила его чуткость и нежность… Я любила его страсть… Я чувствовала себя желанной. И это ли не лучшее лекарство для униженной и обманутой женщины?

Я училась не чувствовать себя преданной… Потихоньку вытравляла это из себя. Марк был прав. Бали не принадлежал этому лжецу…

Дни на Бали тянулись медленно, как патока. Мы купались в океане, ели странные фрукты, названий которых я не запоминала, ездили на серф - вернее, Даня ездил, а Марк учил его ловить волну. Я сидела на берегу, держа за руку Лику, которая строила замки из песка, и смотрела на них. На своего мужчину и своего сына. На свою семью.

Марк уезжал днем. Говорил, что встречается с людьми, которые могут помочь. Я не спрашивала подробностей - боялась. Боялась услышать то, что сделает эту боль еще острее. Боялась узнать, что Илья действительно был здесь, что он действительно был счастлив, что он действительно не думал о нас.