- Не… надо… - прошептала она, и голос ее был похож на скрежет ржавого металла. - Не… говорите… это имя…

Она снова закрыла глаза. Приборы запищали громче. В палату вбежала медсестра, что-то защебетала на индонезийском, жестом показывая нам выйти. Марк попытался возразить, но она была непреклонна. Мы вышли в коридор.

Я села на пластиковый стул, привалилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей. Илья. Она. Бали. Скам-центр. Она боится его имени. Почему? Что он сделал?

Марк стоял рядом, смотрел на дверь палаты. Его лицо было жестким, сосредоточенным.

- Я должен кое-что проверить, - сказал он наконец. - Позвонить. Останься здесь. Если что-то случится - зови врачей. Я быстро.

Он ушел, оставив меня одну. Я сидела, сжимая в руках телефон, и смотрела на белую дверь, за которой лежала женщина, которую я ненавидела почти полтора года. Женщина, из-за которой рухнула моя семья. Женщина, которую я проклинала в своих молитвах.

И вот она - в реанимации. Избитая. Одна. В чужой стране.

Бог, кажется, услышал мои молитвы.

Почему же мне было так тошно?

Марк вернулся через полчаса. Бледный, с жестким, решительным лицом.

- Я выяснил, - сказал он, садясь рядом. - Не все, но достаточно.

- Что? - я повернулась к нему.

- Ты знаешь, что такое скам-центры, Аня?

- Ты говорил. Места, где людей держат в рабстве, заставляют работать на мошенников.

- Да. Но это не только про работу. Иногда… - он запнулся, потер переносицу - жест, который я знала по нашим совместным деловым встречам. - Иногда их используют и для других целей.

Я смотрела на него, не понимая.

- Примерно полгода назад Светлана пропала. Исчезла. Ее подруга забила тревогу, обратилась в полицию, но та не стала искать - иностранка, без документов, кто ею займется? Ее нашли через три месяца. На обочине дороги, без сознания, в ужасном состоянии.

- Что с ней случилось?

Марк посмотрел на меня.

- Ей вырезали почку, Аня. И часть печени. Держали в секс-рабстве. Избивали, насиловали, морили голодом. Она чудом выжила. Ее нашли случайно - выбросили как ненужную вещь.

У меня закружилась голова. Я схватилась за стену, чтобы не упасть. В горле встал ком.

- Илья… - прошептала я. - Он…

- Я не знаю, - перебил Марк. - Но то, как она отреагировала на его имя… Аня, она не просто боится. Она в ужасе. Таком, какой бывает у людей, переживших нечто чудовищное.

Мы сидели молча. Где-то в палате пищали приборы. Где-то за окном кричали птицы. Бали жил своей жизнью - яркой, беззаботной, равнодушной к нашему маленькому аду.

- Она заговорит? - спросила я. - Сможет рассказать?

- Врачи говорят, она в стабильно тяжелом состоянии. Физически - выкарабкается. Психологически… это другой вопрос. Ей нужна помощь. И время.

- У нас нет времени, - сказала я. - Илья подал заявление в полицию. Он требует вернуть его в семью. Он угрожает мне тюрьмой.

Марк сжал мою руку.

- Я знаю. Поэтому мы здесь. Она - наш единственный шанс. Если она даст показания, если расскажет, что Илья бросил ее, что он не был ни в каком скам-центре, что он…

Он запнулся. Я посмотрела на него.

- Что он - что?

- Что он мог быть причастен к тому, что с ней случилось, - закончил Марк глухо. - Я нашел человека, который сказал, что Илья задолжал крупную сумму местным. Играл в казино, влез в долги, не мог расплатиться. А потом… он предложил им сделку.

- Какую сделку? - спросила я, хотя уже знала ответ.

- Он сказал, что у него есть девушка. Молодая, здоровая, без родственников, которых нужно бояться. Что он может передать ее им. В счет долга.

Мир поплыл перед глазами. Я зажмурилась, пытаясь справиться с тошнотой.

- Он продал ее, - прошептала я. - Свою любовницу. Женщину, с которой жил. Он продал ее, как вещь.

- Похоже на то, - жестко ответил Марк. - Тони - человек, который мне это рассказал, - сказал, что такие сделки здесь не редкость. Девушки без документов, без связей - легкая добыча. Их похищают, накачивают наркотиками, используют… а потом выбрасывают.

Я открыла глаза. Посмотрела на белую дверь палаты. И подумала о ней - о Светлане, которая лежит там, без почки, без части печени, без будущего. И о нем - о моем муже, отце моих детей, человеке, которого я когда-то любила.

Который продал любовницу, чтобы расплатиться с долгами.

- Мы должны ей рассказать, - сказала я. - Когда она очнется. Она должна знать.

- Она знает, - ответил Марк. - Она была там. Она все помнит. Вопрос в том, захочет ли она говорить.

Я посмотрела на дверь. Внутри, где-то глубоко, пульсировала странная, тревожная надежда.

- Захочет, - сказала я. - Я сделаю так, чтобы она захотели.

Глава 25

Глава 25

АННА

Она заговорила через три дня.