Она плакала. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с потом и кровью, которая сочилась из-под бинтов. Я смотрела на нее и не могла пошевелиться. Слова застревали в горле.

- Его там не было, - продолжила она. - Я не знаю, знал ли он, что со мной сделают. Может, он думал, что я просто буду работать в колл-центре, обманывать людей по телефону. А может… может, ему было плевать. Он получил то, что хотел - его долг списали. А я… я стала товаром.

Она закрыла глаза. Приборы запищали громче. Я встала, подошла к двери, позвала медсестру. Та вбежала, что-то защебетала, вколола ей успокоительное. Светлана обмякла, провалилась в сон.

Я вышла в коридор. Села на пластиковый стул, привалилась спиной к стене и закрыла глаза.

Передо мной стояло его лицо. Ильи. Моего мужа. Отца моих детей. Человека, который продал любовницу, чтобы расплатиться с долгами. Который как минимум мог догадываться, что ее насилуют, режут, калечат - и не подал пальцем, чтобы помочь. Который, возможно, сам выбрал для нее эту участь.

Я вспомнила его слова: «Я был в скам-центре, меня держали в рабстве, я жертва»…

Какая чудовищная, циничная ложь.

Он не был жертвой. Он был палачом.

Правда была страшнее любых его выдумок.

Вечером, когда солнце садилось в океан, окрашивая небо в кроваво-красные тона, Марк нашел меня на веранде. Я сидела, обхватив колени руками, и смотрела на горизонт. В голове было пусто. Только одна мысль, назойливая, как муха: «Что теперь? Что теперь? Что теперь?»

- Она рассказала? - спросил Марк, садясь рядом.

- Да, - кивнула я. - Не все. Но достаточно.

- Что будем делать?

Я повернулась к нему. Посмотрела в его глаза - усталые, но живые, полные любви и надежды.

- Нужно, чтобы она дала показания. Вызовем сотрудников русского консульства,- твердо сказал Марк.

- Нужно, чтобы все узнали правду. Не только об Илье. О ней. О том, что происходит с женщинами, которые оказываются одни в чужой стране без поддержки.

Глава 26

Глава 26

АННА

Больница, Бали

Она лежала на койке, бледная, исхудавшая, с огромными черными провалами под глазами. Я сидела рядом, держала ее за руку - холодную, тонкую, как птичья лапка. И не знала, что сказать.

В палате было тихо. Только пищали приборы да шуршал кондиционер, гоняя влажный тропический воздух. За окном кричали птицы - Бали жил своей жизнью, яркой, беззаботной, равнодушной к нашему маленькому аду.

- Зачем ты здесь? - спросила Светлана, не открывая глаз. - Ты же меня ненавидишь. Должна ненавидеть.

- Я думала, что ненавижу, - ответила я честно. - Но теперь… не знаю…

Она открыла глаза. В ее взгляде не было вызова, не было злости. Была только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость человека, который видел слишком много, пережил слишком много и уже не ждет от жизни ничего хорошего.

- Он говорил о тебе, - сказала она тихо. - Илья. Он говорил, что вы не подходите друг другу. Что ты слишком правильная, слишком умная, слишком… скучная. Что ему с тобой неинтересно.

Я промолчала. Слова Ильи больше не причиняли боль. Они были просто словами. Пустыми, как он сам.

- А я думала, что он меня любит, - продолжила Светлана. - Что я особенная. Что он ради меня все бросил. Глупая была. Деревенская дура, поверившая в сказку…

- Ты не дура, - сказала я. - Ты просто верила. Верила, что есть кто-то, кто спасет. Кто вытащит. Кто подарит другую жизнь. Это не глупость. Это надежда.

Она усмехнулась горько:

- И что мне дала эта надежда? Почку вырезали. Печень. Изнасилований я даже не помню сколько. А он… он получил то, что хотел. Долг списали. А меня выбросили на обочину, как дохлую собаку.

Я сжала ее руку сильнее.

- Он ответит. За все.

- Это ничего не вернет, - она покачала головой. - Ни органы. Ни здоровье. Ни душу. Вы не представляете, что там творится. Как они ломают людей. Как превращают в скот…

- Расскажи, - попросила я. - Расскажи все. Пожалуйста. Я должна знать. И другие должны знать. Чтобы это больше никогда не повторилось.

Она долго молчала. Я уже думала, что не ответит, но потом заговорила. Тихо, прерывисто, с долгими паузами, во время которых сглатывала слезы.

- Они забрали меня прямо с улицы. Я вышла из кафе, ждала его - Илью, он обещал подъехать. И тут - черный фургон, двое мужчин, мешок на голову, укол в шею. Очнулась в подвале. Грязном, вонючем, с голыми бетонными стенами. Вокруг - другие девушки. Молодые. Перепуганные. Некоторые уже были там долго - с пустыми глазами, как зомби. Они не реагировали ни на что.

Она замолчала. Я ждала.

- Нас заставляли работать. С утра до ночи. Обманывать людей по телефону. Говорить, что их родственники попали в аварию, что нужны деньги. Или что они выиграли приз, но нужно оплатить налог. Я отказывалась сначала. Меня били. Потом перестала отказываться.

- А потом? - спросила я.