Глава 20

Глава 20

МАРК

Я вел машину и чувствовал, как от адреналина немеют кончики пальцев на руле.

Рядом, на пассажирском сиденье, сидела Аня. Смотрела прямо перед собой. В этом взгляде не было ничего. Ни страха, ни надежды, ни любви. Пустота. Эта пустота пугала меня сильнее, чем если бы она кричала или била меня. Я знал, что сам виноват в том, что погасил свет в ее глазах. Идиот. Самонадеянный. Понадеявшийся, что хотя бы что-то козел Илья сделает нормально- хотя бы сдристнет из их жизни…

Сзади возились дети. Лика что-то шептала своему зайцу, Даня молча смотрел в окно. Он уже большой, он все чувствует. Он точно ненавидит меня сейчас. И имеет полное право… В его понимании я виноват в том, что семья распалась… Что папа вернулся, а они не вместе… Ничего, вырастет и поймет все. Страшно было бы, если бы вырос с таким папашкой…

Господи, Аня здесь. Дети здесь. Они сидят в моей машине, они в безопасности! Она позвонила мне! Она нуждается во мне!

Я покосился на Аню.

Она словно бы похудела за эту ночь. Всего за одну ночь. Под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию. Даже сейчас, убитая, раздавленная, вынужденная бежать из собственного дома, она была прекрасна. Самая красивая женщина на свете. Мать моих детей. Женщина, которую я люблю больше жизни. Да, только так. Я не отдам их ему!

Люблю.

Слово отозвалось в груди тупой, ноющей болью. Я ведь даже не сказал ей этого. Ни разу не сказал по-настоящему. Все эти полтора года я доказывал ей свою любовь делами. Но слова... слова застревали в горле. Боялся спугнуть. Боялся, что она не готова. Боялся, что она все еще любит его, этого выродка...

А он взял и вернулся. И одним своим появлением разрушил все, что я строил.

Сука.

Я стиснул руль так, что побелели костяшки. Злость поднялась откуда-то из живота, горячая, липкая, почти неконтролируемая. Я уничтожу его. И уже начал уверенно копать в этом направлении…

Все эти его угрозки шиты белыми нитками. Да, он мог повонять по поводу страховки, но мы сразу отыграем ситуацию назад. Да и вернем деньги, это не проблема. С авиакомпанией может быть гемор, по факту я реально их подкупил, но и тут в целом есть прикрытие- я сохранил всю нашу переписку про сговор, да и это не смертельно. Аня не была в курсе. Это моя головная боль, на худой конец. С браком сложнее- потому что формально они действительно не разведены теперь, но и мы не успели заключить брак. Теперь у нее право нормально с ним развестись и закрыть эту тему. Не думаю, что этот попугай будет преендовать на детей, да и если будет, какой суд им их вернет. А вот с его обвинениями голыми про скам-центр интересно… Надо покапать… И где его соска, тоже надо разузнать… Расстались? Разругались? Парадоксально, но в этой битве именно она может стать ценным союзником…

- Марк, а что за скам-центр, про который говорил Илья?- словно услышала мои мысли Аня.

- Такие центры - это действительно ад на земле. Людей там держат в рабстве, бьют, пытают, если плохо работают. Но есть один нюанс. Туда не попадают случайно. Туда попадают либо по глупости, клюнув на липовое предложение о высокооплачиваемой работе, либо... добровольно. Ну, и по моей информации, твой бывший муж просто прозябал на Бали. Не было у него никаких проблем эти годы.

Она глубоко вздохнула.

- Я сегодня смотрела на него и понять не могла, как вообще я могла выйти за него замуж… Как вообще могла считать нормальным человеком.

- Парадокс, Аня, но такие мысли посещают 90 процентов разводящихся пар даже среди тех, чьи партнеры так не нагадили, как Илья. Жизнь жестока. И между любовью и ненавистью правда грань тоньше, чем между банальной неприязнью и равнодушием… А еще, Ань, в отрыве от эмоций… Он может быть опасен не только для тебя, но и для всех, кто с ним связан. Мы не знаем, что делал этот человек эти полтора года…

- И для детей, - прошептала Аня одними губами.

- Тем более… Поэтому вы сейчас едете ко мне, - жестко сказал я. - Мой дом - это крепость. Сигнализация, бронированные двери, закрытый поселок с охраной. Туда он не сунется. А мы с тобой... мы начнем копать. У меня есть выходы на нормальных людей в органах, не на коррумпированных ментов, а на тех, кто реально работает. И на журналистов, которые пишут расследования про эти скам-центры. Если Илья засветился там, если он кого-то обманывал, если у него остались связи - мы это найдем. А если он просто пустословит, то его же вранье и клевету придадим публичности. Пусть страна знает своих героев…

Аня молчала. Я боялся посмотреть на нее. Боялся увидеть в ее глазах осуждение или, что еще хуже, жалость ко мне.

- Какой стыд… Не хочу быть вмазана в это все…

-Потерпи, дорогая… Осталось очень мало… Я рядом, - сказал я. - Всегда. А теперь поехали домой. Нас там завтрак обед и долгий разговор. А вечером я начну звонить людям. Мы его уделаем, Аня. Обещаю.