Мы приезжали в больницу каждый день. Марк договорился с врачом, который разрешил нам навещать ее по часу утром и вечером. Я сидела у ее постели, смотрела на это изможденное, бледное лицо и не знала, что сказать. Что я могла сказать женщине, которая спала с моим мужем, которая разрушила мою семью, которая стала причиной полутора лет ада? И которая при этом лежала здесь, избитая, покалеченная, с дырой в теле вместо органов, которые когда-то были ее?
Я не знала. Но я приходила. Каждый день. Садилась на стул у кровати и молчала. Иногда читала вслух - книги, которые брала с виллы. Детективы, любовные романы, все, что попадалось под руку. Она не реагировала. Лежала с закрытыми глазами, и только писк приборов говорил о том, что она жива.
В тот день я читала «Гордость и предубеждение» - единственную книгу на русском, которую нашла в шкафу на вилле. Я уже дочитала до середины, когда вдруг услышала ее голос.
- Остановитесь.
Я замерла. Книга выпала из рук. Светлана лежала с открытыми глазами и смотрела на меня. Не сквозь меня - на меня.
- Вы… вы жена Ильи, да? - спросила она. Голос был слабым, хриплым, но в нем слышалась сталь.
- Да, - ответила я. - Меня зовут Анна.
- Я знаю, - прошептала она. - Я… я видела ваши фото. У него в телефоне. Вы красивая.
Я молчала. Не знала, что ответить. Что говорят в таких ситуациях? «Спасибо»? «Мне жаль»? «Я ненавижу тебя»?
- Зачем вы здесь? - спросила она. - Зачем приехали?
- За правдой, - ответила я. - Он вернулся. Илья. Он вернулся в Москву. Он требует, чтобы я приняла его обратно. Грозит тюрьмой, если не соглашусь. Говорит, что был в скам-центре, что его держали в рабстве, что он жертва…
Она рассмеялась. Тихо, надрывно, и смех этот перешел в кашель, от которого затряслась кровать, запищали приборы. Я вскочила, хотела позвать медсестру, но она схватила меня за руку. Схватила - слабо, но цепко, как тонущий хватается за соломинку.
- Не надо, - прошептала она. - Не надо. Я в порядке. Просто… просто смешно.
- Что смешно? - спросила я, опускаясь обратно на стул.
- Он - жертва, - она снова попыталась рассмеяться, но на этот раз получилось тише, спокойнее. - Он, который… который…
Она замолчала. Глаза наполнились слезами. Я смотрела, как они текут по ее бледным щекам, оставляя мокрые дорожки, и чувствовала, как внутри поднимается что-то темное, тяжелое, невыносимое.
- Что он сделал? - спросила я. - Расскажите мне. Пожалуйста.
Она молчала долго. Так долго, что я уже думала - она снова провалилась в забытье, что наш разговор не состоялся, что я не услышу правды. Но потом она заговорила. Тихим, прерывистым голосом, который с каждой фразой становился все увереннее.
- Я была дура, - сказала она. - Деревенская дура, которая поверила, что принц на белом мерседесе ее спасет. Он был таким… щедрым. Внимательным. Говорил, что я красивая, что я умная, что я достойна большего. А я… я верила. Каждая девушка мечтает о таком, правда? О мужчине, который оценит, который поднимет, который вытащит из грязи.
Она замолчала, перевела дыхание. Я ждала.
- Мы улетели на Бали. Он сказал - новая жизнь, чистый лист, мы будем счастливы. Я поверила. Глупая. Думала, он меня любит. Думала, он ради меня бросил жену, детей, все. А он… он просто хотел сбежать. От вас. От долгов. От всего…
- Почему вы расстались? - спросила я.
Она усмехнулась. Горько, зло.
- Потому что я надоела ему. Как игрушка, которая перестала быть новой. Он начал пить, срываться, кричать. Обвинял меня в том, что я испортила ему жизнь, что из-за меня он потерял семью, бизнес, все. А потом… потом он проиграл крупную сумму в казино. И пришел ко мне с предложением.
- С каким? - спросила я, хотя уже догадывалась.
Она посмотрела на меня. В ее глазах была такая боль, что у меня перехватило дыхание.
- Он сказал, что есть работа. Хорошая, высокооплачиваемая. Нужно только подписать бумаги, сходить на собеседование. Я согласилась. Потому что верила ему. Потому что думала - он желает мне добра. Господи, какая же я была дура.
Она замолчала. Я видела, как она борется с собой - хочет рассказать, но не может, задыхается от ужаса, который до сих пор живет в ней.
- Не продолжайте, - сказала я тихо. - Я поняла.
- Нет, - она покачала головой. - Вы не поняли. Вы не можете понять. Вы не были там. Вы не знаете, что такое - проснуться в подвале, прикованной к кровати, с кляпом во рту. Не знаете, что такое - когда тебя насилуют, бьют, морят голодом, а ты не можешь даже закричать, потому что крик заглушает музыка из динамиков. Не знаете, что такое - когда тебя везут в операционную без наркоза, потому что «так дешевле», и ты чувствуешь, как нож входит в твое тело, как что-то вырезают, как кровь заливает простыни, а ты не можешь умереть, потому что смерть - это слишком легкий выход.