Я отошел, чтобы не давить. Дал ей пространство. Детям - время привыкнуть. Себе - шанс не наломать дров снова… Нельзя на нее давить, даже если очень хочется…

К вечеру дети устали. Лика уснула почти сразу после мультиков, свернувшись калачиком на диване в гостевой. Даня держался дольше, но ближе к десяти его глаза начали слипаться. Я отнес его наверх, укрыл пледом в кабинете, пожелал спокойной ночи. Он сонно кивнул и прошептал:

- Пап, а ты будешь здесь?

Сердце пропустило удар.

- Буду, сын, - ответил я, хотя сам еще не знал, имею ли право так называться и ко мне ли он реально адресовал свое обращение спросонья. - Спи.

Спустился вниз. В гостиной горел только торшер, на столе остывали чашки с чаем. Аня сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку.

- Уснули? - спросила она.

- Да. Даня назвал меня папой, - сказал я и сам удивился тому, как спокойно это прозвучало.

Она подняла на меня глаза. В них была такая смесь боли, благодарности и чего-то еще, отчего у меня перехватило дыхание.

- Иногда мне кажется, что он всегда хотел, чтобы ты был его отцом, - тихо сказала она. - Еще до того, как всн случилось. Я не знаю, заметил ты или нет, но он тянулся к тебе с первой нашей встречи.

- Он твой сын, - кивнул я, садясь в кресло напротив. Не на диван. Боялся.

- Иди сюда, - вдруг сказала она.

Я поднял голову. Она смотрела на меня, и в ее взгляде не было пустоты…

- Иди сюда, Марк, - повторила она. - Хватит сидеть в своем кресле, как на допросе.

Я пересек комнату в два шага, опустился на диван рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать тепло ее тела, запах ее духов, смешанный с ароматом моей кухни.

- Ань, - начал я осторожно. - Я не хочу давить. Я знаю, что сейчас не время...

- А когда время? - перебила она. - Когда мы разберемся с Ильей? Когда дети вырастут? Когда ты снова уйдешь в свою гордость, а я - в свою?

Она повернулась ко мне всем телом, и я увидел слезы на ее ресницах.

- Я устала ждать, Марк. Я устала бояться. Я устала быть сильной. Я хочу быть просто женщиной. Твоей женщиной. Если ты еще этого хочешь. Ситуация с Ильей сильно меня подбросила…

Я не ответил. Просто взял ее лицо в ладони. Она не отстранилась. Наоборот, закрыла глаза и выдохнула - долго, прерывисто, как будто отпускала что-то, что держала внутри годами.

- Хочу, - выдохнул я. - Больше всего на свете.

Я поцеловал ее.

Не так, как целовал раньше - нетерпеливо, жадно, словно боясь упустить. Я целовал ее медленно, вкладывая в этот поцелуй все, что не смог сказать словами за полтора года. Прости, я был идиотом. Ты - моя жизнь. Я не отпущу. Никогда.

Она ответила. Сначала робко, неуверенно, как будто училась заново. А потом сильнее, отдаваясь этому ощущению, забывая о том, что происходит за пределами этой комнаты, этого дивана, этого момента.

- Пойдем наверх, - прошептал я ей в губы хрипло.

Она кивнула.

Мы поднялись по лестнице почти бесшумно. Прошли мимо комнаты, где спала Лика, мимо кабинета, где сопел Даня. Моя спальня была в конце коридора, и когда дверь закрылась за нами, я выдохнул с облегчением. Не от того, что мы спрятались, а от того, что этот момент наконец настал.

Аня стояла у окна. Свет от уличных фонарей падал на ее лицо, делая его почти нереальным. Она обернулась, и в ее глазах я увидел не только желание. Я увидел доверие. То самое, которое я едва не разрушил вчера. То, которое она дарила мне сейчас заново.

- Я не буду торопиться, - сказал я, подходя к ней. - Я хочу запомнить каждую секунду.

Она молчала. Я взял ее за руку, поднес к губам, поцеловал кончики пальцев. Потом запястье. Потом - сгиб локтя. Она вздрогнула, когда мои губы коснулись нежной кожи.

Я расстегивал пуговицы ее блузы медленно, одну за другой. Не потому что не мог быстрее - потому что каждая расстегнутая пуговица была словно снятая броня. Она смотрела на меня, не отводя глаз… Женщина, которая позволяет мужчине снять с нее защиту. Становящаяся перед ним действительно уязвимой…

Когда блуза упала на пол, я замер. Провел ладонью по ее плечам, по ключицам, чувствуя, как дрожит ее кожа под моими пальцами.

- Красивая, - прошептал я. - Самая красивая…

Она потянулась ко мне, начала расстегивать мою рубашку. Ее пальцы дрожали, и я накрыл их своими, помогая.

- Не пожалеешь?- ее вопрос ошпарил.

- Не пожалею, - ответила она твердо. - Я уже жалела о том, что не сделала. Хватит.

Ее слова развязали что-то во мне. Я подхватил ее на руки - она была легкой, почти невесомой - и опустил на кровать. Свет от фонарей рисовал на ее теле золотистые полосы.

Я разделся, не спеша, давая ей время остановить меня, если она захочет. Но она молчала. Просто следила за моими движениями, и ее дыхание становилось глубже.