Кроу откинулся на спинку кресла, смотря в потолок, где причудливая лепнина изображала борьбу феникса с чертополохом. Логика, его верная и неизменная союзница, давала трещину. Если она не шпионка Лайнелы… то кто? Ее история о «другом мире», которую он счел бредом или хитрой уловкой, вдруг обрела зловещие очертания правды. Кроу встал и подошел к собственному книжному шкафу, запертому на магический замок. Не для учебников по этике и не для уставов. Здесь хранилось его личное собрание — трактаты по древней, почти забытой магии, по законам, что были старше самого Ардафейна. Он нашел тот, что искал: «Хроники Мирового Древа и законы равновесия». Пролистав пожелтевшие страницы, Кроу наткнулся на главу, озаглавленную «Нарушенный Баланс и Феномен Противовеса». Его взгляд зацепился за строки: «…ибо мир, что обрел одно, должен утратить другое. Сила, что призвала чужеродный элемент, становится его якорем. Разорвать сию связь можно лишь обратив вспять сам акт призыва, либо найдя иную точку опоры…»

Кроу медленно закрыл книгу. В голове складывалась мозаика, и картина выходила куда сложнее и опаснее, чем банальная шпионская интрига. Если она говорила правду… то леди Илверис была не врагом. Она была пленницей. И ее «якорь», ее «Противовес»… Его взгляд невольно скользнул в сторону окна, за которым виднелся ее дом.

*****

Алиса, стараясь выглядеть как можно незаметнее, пробиралась обратно через библиотеку, сжимая в кармане плаща крошечный, тайком оторванный клочок пергамента с ключевыми словами. Жаль, что нельзя было сфотографировать на телефон. Пришлось портить редкий свиток. Она почти достигла выхода, когда из-за поворота стеллажей появился он.

— Леди Илверис! Какая приятная неожиданность.

Лориэн Голдхавен сиял, как всегда, подобно начищенной золотой монете, изучал дружелюбие и радушие. В его руках была изящная книга с золотым тиснением, явно не из запретного отдела.

— Лориэн, — кивнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не ожидала тебя…вас увидеть. Подбираете материалы для нового шедевра?

— Нечто подобное, — он легко взял ее под локоть, как бы случайно направляя прочь от подозрительного коридора. — А может действительно перейдем на ты, Илверис? Мы же не чужие друг другу. Ты выглядишь немного… рассеянной. Не давит ли на тебя наша серая академическая атмосфера? Или, — он понизил голос, став вдруг серьезным, — может, тебя тревожат те… странные слухи, что стали кружиться вокруг?

Алиса насторожилась. «Слухи?»

— О, ты знаешь, — он махнул рукой, но его глаза были внимательными и цепкими. — Болтовня. Будто твое появление здесь было окутано не просто тайной, а некоей… магией иного толка. Некоторые шепчутся о «чужеземке», о «пришелице». Глупости, конечно. Но если в них есть доля правды… — Лориэн посмотрел на нее с теплым, искренним сочувствием, которое тронуло ее за душу. — Знай, ты не одна. Мне претит эта атмосфера подозрительности, что нагнетается некоторыми. Если тебе когда-либо понадобится помощь или просто дружеское плечо… мое всегда к твоим услугам.

Это было сказано так искусно, так ненавязчиво. Прекрасно, как все, что делал Лориэн. Предложение поддержки, исходящее от красивого, обаятельного мужчины, после ледяного одиночества и поисков в пыльном чулане, показалось ей глотком теплого воздуха. Но где-то в глубине, под слоем благодарности, шевельнулся крошечный, холодный червячок сомнения. Слишком вовремя. Слишком к месту.

— Вы … то есть ты, очень добр, Лориэн, — сказала Алиса, слегка высвобождая руку. — Я ценю ва…твою заботу. Но пока что я справляюсь.

— Рад это слышать, — он улыбнулся, и его улыбка снова стала беззаботной. — Не позволяй никому сломать твой дух. Особенно тем, кто видит угрозу в простой женской улыбке. Лориэн ушел, оставив ее еще более растерянной, чем прежде. У нее теперь были обрывки правды из запретного свитка. И было предложение помощи, которое могло оказаться как спасательным кругом, так и искусно расставленной ловушкой. «Знай, ты не одна», — сказал Лориэн. И это было хуже любой угрозы. Потому что быть одной — значит оставаться собой. А принять его помощь, его сочувствие... это значило по кирпичику разобрать Алису и выстроить на ее месте удобную для всех Илверис. Она боялась не Кроу, не Совета Магов. Алиса боялась того дня, когда проснется и поймет, что забыла запах питерского дождя, а ее собственные воспоминания станут казаться ей сном. Боялась, что игра станет реальностью, а она сама — всего лишь красивой обложкой для чужой жизни.

Вернувшись домой, Алиса обнаружила Шепотка, мирно дремлющего на люстре в виде пушистого комка.

— Ну что, — спросила она, скидывая плащ, — как твои «стратегические переговоры»?

Шепот открыл один глаз. «Успешно. Она согласилась рассмотреть мою коллекцию древних монет. А ты? Выглядишь так, будто нашла не ответы, а еще больше вопросов».

— Ты не представляешь, насколько ты прав, — вздохнула Алиса, глядя на тьму за окном, где в доме напротив теплился одинокий огонек. — Кажется, я только начала понимать, в какую именно игру играю. И правила оказались куда сложнее, чем я думала.

Кабинет Аластера Кроу и на этот раз пах властью, старым дубом и непоколебимой уверенностью его хозяина. Для Алисы этот запах стал таким же знакомым и удручающим, как аромат вечной гвоздики в Долине. Она стояла перед его массивным столом, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору за разрисовывание учебника по анатомии 9 класса.