Но тут и его взгляд, против воли, на долю секунды скользнул вниз по ее фигуре, застряв на изящном кружевном воротничке ее платья, а затем он резко отвел глаза. И тут Алиса увидела это: легкий, но явный румянец залил его скулы и кончики ушей, выдав смущение с потрясающей наглядностью. Великий и ужасный Аластер Кроу смутился! И он был в этом совершенно очарователен, как бульдог, внезапно устыдившись собственного храпа.

Аластер снова откашлялся, уже суше, и, не глядя на нее, бросил: — И постарайтесь не отвлекать студентов от учебного процесса. До завтра.

И он ушел, оставив Алису в полном недоумении. К ней подлетел Шепот. — Ну, вот, — пропищал он. — Одни преподаватели и студенты открыто восхищаются, другой втайне смутился. Поздравляю, ты вносишь разнообразие в нашу серую осеннюю жизнь. Хотя Кроу, кажется, предпочел бы, чтобы ты была похожа на высохший чернильный орех. С ним было бы проще. А так… придется ему краснеть.

Алиса смотрела вслед удаляющейся строгой фигуре, и на ее лице появилась задумчивая улыбка. Возможно, ее положение было ужасным. Но, черт возьми, оно становилось все интереснее.

Кабинет леди Илверис пах не серой и пергаментом, как подобало логову самой опасной волшебницы королевства после ведьмы-бывшего ректора Академии Лайнелы, а концентрированным страхом, потом и чем-то, что нагло притворялось кофе. Алиса, только что проглотившая из фарфоровой чашки нечто горькое и до неприличия бодрящее, готова была поклясться, что местный суррогат кофе настоян на опавшей листве и легком отчаянии.

«Преподавать, — лихорадочно размышляла она, листая увесистый фолиант, — это как пытаться прочесть лекцию по квантовой физике, самому имея о ней представление на уровне голливудских блокбастеров. Только здесь провал грозит не снисходительными улыбками коллег, а тем, что твои студенты начнут спонтанно отращивать щупальца или, что куда страшнее, оформят коллективную жалобу ректору». Алиса лихорадочно продолжала листать объемную книгу «Теневая Плеть: основы некротического воздействия». Пролистывая схемы темных ритуалов, она машинально искала... водяные знаки. Следы клея на корешке. «Любой артефакт, даже самый проклятый, это в первую очередь документ своей эпохи, — крутилось в голове. — Вот этот завиток в руне — не случайность, это влияние раннего модерна в некромантии, значит, гримуар не старше трех веков. А эта излишняя пафосность в описаниях выдает неуверенность создателя. Как завышенные титулы у мелкого чиновника из петровских времен».

Эта мысль успокаивала. Магия была не страшной силой, а еще одним историческим источником, полным ошибок, спешки и человеческих слабостей. Его нужно было не заклинать, а реставрировать. Как ветхую рукопись, где истинный смысл скрыт под наслоениями чужого страха.

Ректор Кроу. От одной этой мысли по спине пробежал холодок, куда более ощутимый, чем вечный осенний воздух Долины. Шепот, принявший облик изящной броши из черненого серебра на ее груди, прошелестел прямо в сознание: «Успокойся. Ты пахнешь паникой, как перезрелая айва, которую закатывают в компот. Помни, для них ты — леди Илверис. Гроза с привлекательным декольте и кошмар в медных локонах. Веди себя соответственно».

«Спасибо, капитан Очевидность, — мысленно парировала Алиса. — А ты не подскажешь, как объяснить этим вундеркиндам разницу между призывом тени и заклинанием на поднятие теста для шарлотки? В моих исторических справках об этом как-то умалчивается».

Она глубоко вздохнула. Стопки конспектов, которые она составляла всю ночь, дрожали у нее в руках. Ей, Алисе, аспирантке-историку, чья жизнь состояла из тишины архивов и шепота древних манускриптов, предстояло выйти к толпе магически одаренных юнцов и преподавать им «Запретные искусства». Ирония судьбы была настолько густой и наваристой, что ее можно было резать ножом и подавать к тыквенному супу. Вот оно, главное противостояние: знание против силы, анализ против инстинкта. Ее оружием были не свитки с проклятиями, а хроники человеческой (и не только) глупости. И сегодняшний урок она решила начать с классики жанра — с Генриха VIII.

Аудитория «Чертополоха и Феникса» была величественна и пугающа. Высокие стрельчатые окна пропускали рассеянный свет, окрашивая все в тона старого золота и меди. Студенты, рассаженные по дубовым скамьям, смотрели на нее с таким спектром эмоций — от жгучего любопытства до откровенной враждебности, — что Алисе захотелось немедленно ретироваться под предлогом острой необходимости перебрать свою коллекцию старинных монет. Это всегда ее успокаивало. Она выпрямилась, ощущая, как тяжелые складки ее платья — темно-зеленого, цвета хвои, — подчеркивают каждое движение. «Главное — не дать им понять, что внутри тебя маленький испуганный хомяк, бешено крутящий колесо собственной паники», — пронеслось в голове.

— Доброе утро, — ее голос прозвучал на удивление твердо, эхом отразившись под сводами. — Я — леди Илверис. И сегодня мы начнем наш курс с, казалось бы, простого вопроса: как отличить запретную магию от просто очень, очень неудачной идеи?