Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, громко стукнув дверью. Алиса осталась сидеть в кресле, не в силах пошевелиться. На ее плече Шепот осторожно переступил с лапки на лапку.
«Ну, вот ты и дома, дорогая, — пропищал он мысленно, и в его «голосе» слышалась горькая ирония. — Добро пожаловать в яблочно-гвоздичный ад. С нотками кардамона. Готовься к бою!»
Глава 2
Шепот, устроившись на ее плече в качестве живого и брюзжащего аксессуара, провожал Алису до дома. Точнее, до того места, что отныне следовало величать «ее» домом. Домики для преподавателей Академии ютились по другую сторону главной аллеи, засыпанной хрустящим ковром из листьев Древа Сепии. Они напоминали пряничные домики из немецкой сказки, если бы те построил готический архитектор: остроконечные крыши, резные ставни, и стены, увитые плющом, приобретшим осенний, ядовито-багряный оттенок.
— Вон тот, с фиолетовым вереском у крыльца, — прошелестел у нее в голове Шепот. — Твои новые апартаменты. Добро пожаловать в сумасшедший дом, номер раз.
Алиса молча вошла внутрь. Интерьер был точной копией ее нового положения: снаружи — сказочный антураж, внутри — холодная реальность. Кабинет с дубовым столом, заваленным непонятными свитками, гостиная с камином, в котором неестественно весело потрескивали поленья, и спальня с кроватью под балдахином. Все пахло воском, старой бумагой и все той же проклятой гвоздикой, будто аромат впитался в стены намертво.
— Ну что, рыжая, как ощущения? — Шепот перелетел на спинку кресла и устроился вниз головой, словно черный бархатный бантик, пренебрегающий законами физики.
— Ощущения, как у бабочки, приколотой булавкой к картонке, — честно ответила Алиса, подходя к окну.
«Связь установлена, — в ее сознании прозвучал голос Шепотка, теперь четкий и ясный, без помех. — Наш удаленный канал работает. Можешь не шевелить губами, просто думай в мою сторону. Я услышу. И да, прежде чем спросишь — нет, я не читаю все твои мысли подряд. Только то, что ты мне «посылаешь». Твои глупые мечты о пышках на Большой Конюшенной меня не интересуют»
— Хитрец, все-таки услышал. Но пойми - я здесь не дома. Я хочу обратно! Я аспирант, Шепот! Я учитель истории, я детей люблю, а не запреты! Я должна рассказывать о битвах и реформах, а не о том, как какой-нибудь проклятый меч душу выпивает!
Окно выходило на соседний домик, такой же готично-пряничный, но с более строгими, почти аскетичными линиями. И на его крыльце, залитый тусклым светом осеннего дня, стоял он. Аластер Кроу. Он был без своего ректорского мундира, в простой темной рубашке с закатанными до локтей рукавами. В руках он держал точильный камень и с методичным, почти гипнотическим хладнокровием правил длинный кинжал. Мускулы на его предплечьях плавно играли под кожей с каждым плавным движением. Его фамильяр летал над ним, нарезая бесшумные круги в воздухе. Шепот озвучил то, что хотела спросить Алиса: «Он не просто летает, рыжая. Он просматривает периметр. Видишь, как лучи заката преломляются в воздухе вокруг дома Кроу? Это его барьер. Лёд — не просто страж, он активный компонент защиты. Без него Кроу пришлось бы тратить на поддержание щита втрое больше сил. Они работают в паре, как единый организм. Ворон — его глаза в слепой зоне, его уши, не знающие стен. И сейчас он доложил хозяину, что за ним наблюдают. С твоего окна».
Шепот снова прочитал ее мысли уже во второй раз.
— Не то, что твой бывший, а? — пропищал он с нескрываемым удовольствием. — Тот, я так понимаю, считал, что главное оружие — это кричать на свою даму. А этот явно предпочитает более детальные переговоры. Жаль, что делает он всё с тем же выражением лица, с каким, я подозреваю, выносит приказ об отчислении очередного болвана-студента.
Алиса невольно рассмеялась. Это был нервный, сдавленный смешок, но он принес облегчение. Смех над абсурдом. Всего несколько часов назад она ссорилась с Димой из-за его ревнивых фантазий, а теперь наблюдала за тем, как ректор магической академии точит кинжал, вероятно, мысленно расправляясь с ней.
— Дима пах слабостью и дешевым парфюмом. А этот… — она замолчала, наблюдая, как солнечный луч поймал серебро в его темных волосах.
В этот момент Кроу поднял голову. Его взгляд, холодный и острый, как только что отточенный клинок, метнулся через аллею и уперся прямо в нее. Алиса застыла, как кролик перед удавом. Она даже не успела отпрянуть от окна. Они смотрели друг на друга сквозь завесу осенней дымки и стекло, и в его глазах не было ни капли удивления. Только понимание. И презрение.
— Беги, — резко скомандовал Шепот, срываясь с кресла. — Но не беги! Стой смирно! Нет, лучше притворись мертвой! Ой, все пропало…