Когда последний испуганный студент покинул аудиторию, Алиса прислонилась к кафедре, чувствуя, как дрожь в коленях наконец стихает. — Спасибо, — сказала она просто, без привычной колкости.

— Не стоит, — он изучающе смотрел на нее. — Вы верно определили слабое место. Ваш метод… имеет практическую ценность.

Это было максимально близко к комплименту, на который Кроу был способен. Они молча убрали последствия инцидента, и когда все было закончено, Аластер неожиданно предложил: — Прогулка. И… зайдите ко мне…кхм, пожалуйста. Нам нужно обсудить меры безопасности до Самайна.

В его доме, таком же строгом, как и его кабинет, он налил ей чаю из тяжелого фарфорового сервиза. Они говорили о студентах, о возможных источниках угроз, их диалог впервые напоминал совещание двух профессионалов, а не дуэль двух врагов.

— Вы странно часто приглашаете меня, ректор, — не удержалась она, откусывая имбирный пряник.

Кроу откашлялся, отводя взгляд.

— Старая поговорка магов. Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе.

— И к кому из этих категорий я отношусь? — улыбнулась она.

— К категории «сложно классифицируемых явлений», — парировал он, но в его глазах мелькнула искорка тепла.

Пока он просматривал документы, Алиса, с его разрешения, изучала книги в его личной библиотеке. Она чувствовала на себе его взгляд. Это был не оценивающий или подозрительный взгляд ректора. Это был… изучающий. Он наблюдал, как свет от камина играет в ее медных волосах, как она хмурит брови, читая сложный текст, как ее пальцы скользят по корешкам фолиантов.

«Надеюсь, она уже не слышит мои мысли», — пронеслось у него в голове, и мысль эта была на удивление… смущенной.

Алиса поймала его взгляд и улыбнулась про себя. Затем ее глаза упали на старую резную шкатулку на полке. — Что это?

— Дженга, — ответил он. — Настольная игра. Тренирует концентрацию и мелкую моторику. В детстве я часто играл.

— У нас, в моем мире, тоже есть такая. Как интересно! Сыграем? — предложила она с вызовом.

Кроу, казалось, был ошарашен, но через мгновение кивнул. Они уселись на ковер перед камином. Первые ходы были осторожными. Алиса, к своему удивлению, действовала расчетливо и точно. Кроу же, чьи пальцы обычно были такими уверенными при создании рун, вдруг стал проявлять неожиданную неловкость.

Брусочки шатались, башня накренилась. И в тот момент, когда Алиса сделала свой решающий ход, а потом пальцы Кроу хотели сдвинуть ещё один брусок, конструкция с грохотом рухнула. Аластер проиграл. Он сидел, глядя на груду деревянных брусочков с таким выражением лица, словно только что стал свидетелем краха всех законов мироздания.

И тут случилось невероятное. Лёд, наблюдавший за игрой с каминной полки, медленно спланировал вниз и, приземлившись на ковер, клювом аккуратно подкатил к Алисе один из разлетевшихся брусочков. Это был не жест слуги, убирающего беспорядок. Это был жест почти... уважения. Фамильяр, чья суть — порядок, признал тактическое превосходство хаоса в этой маленькой битве.

И тогда Кроу рассмеялся. Тихий, сдержанный, но абсолютно искренний смех. Он провел рукой по лицу, и Алиса впервые увидела, как морщинки у его глаз складываются не от гнева, а от веселья.

— Поздравляю, леди Илверис, — сказал он, все еще улыбаясь. — Вы одержали первую в истории Академии победу над ректором в Дженгу.

Он потянулся, чтобы собрать разбросанные брусочки, и его пальцы коснулись ее руки. Мимолетное, случайное прикосновение. Но по ее коже побежали мурашки, а в воздухе вдруг запахло не только дубом и пеплом, но и чем-то теплым, пряным, почти что… корицей. Он замер, его взгляд был прикован к их соприкоснувшимся рукам. Затем он медленно, почти невольно, поднял руку и поправил выбившуюся прядь ее волос, убирая ее за ухо.

— У вас… тут…волосы, — пробормотал Кроу, и его голос вдруг потерял всю свою ледяную уверенность.

Алиса почувствовала, как по ее щекам разливается густой румянец. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Кроу резко встал, отряхивая мундир. — Поздно. Я провожу вас.

Они шли по темной аллее, засыпанной хрустящими листьями, в гробовом молчании. Но это молчание было уже иным — густым, трепетным, полным невысказанных вопросов.

У ее крыльца он остановился. — До завтра, леди Илверис.

— До завтра, Аластер, — тихо ответила Алиса, впервые назвав его по имени.

Кроу замер на секунду, затем резко кивнул и ушел, его темный силуэт быстро растворился в тени его дома.

Алиса зашла внутрь, прислонилась к закрытой двери и прикоснулась к тому месту на щеке, где еще горели его пальцы. Впервые за долгое время ее сердце билось так часто не от страха или гнева. А башня, что рухнула сегодня, была не деревянной, а той самой стеной, что они так старательно возводили между собой. И руины эти оказались на удивление… теплыми.