Вместе с болью пришло странное, неведомое доселе чувство. Словно каждая клетка моего тела вспыхнула огнем — но огонь этот был не разрушающим, а очищающим. Он жег, но в этом жжении было что-то... сладостное.

Я выгнулась в его руках, запрокинув голову. Из горла вырвался стон — не боли, а чего-то другого. Чего-то, чему нет названия.

Игорь пил. Я чувствовала, как его губы втягивают кровь, как язык касается раны, как клыки пульсируют в такт его глоткам. И с каждым глотком боль отступала, уступая место невероятному, запредельному блаженству.

Мое сердце билось все реже. Последние удары — медленные, тяжелые, прощальные. А потом остановилось.

Тишина.

Я умерла.

Но в этой смерти было что-то невероятное. Я все еще чувствовала. Слышала. Видела. Только теперь мир стал другим — черно-белым, но при этом бесконечно ярким. Я видела каждую пылинку в воздухе, слышала каждый звук за километры, чувствовала запах его кожи, его крови, его любви.

Игорь оторвался от моей шеи. Его губы были в моей крови — темной, почти черной. Глаза горели алым пламенем.

— Юля, — прошептал он. — Ты слышишь меня?

Я не могла ответить. Мое тело лежало неподвижно, мертвое, пустое. Но я — та, что осталась за его пределами — кивнула.

Он понял.

Игорь разорвал свою руку — резким движением, без сомнений. Из глубокой раны хлынула темная, густая кровь — нечеловеческая, древняя, могущественная. Он поднес руку к моим губам.

— Пей, — приказал он. — Пей, Юля. Это твоя новая жизнь.

Я не могла двигаться. Мертвые губы не слушались. Тогда он сам разжал мои зубы, влил кровь в рот, массируя горло, чтобы заставить глотать.

Кровь потекла внутрь.

И начался ад.

Если смерть была тихим угасанием, то это возвращение стало взрывом. Огонь вспыхнул в каждой клетке, разрывая, сжигая, переплавляя мое тело заново. Я горела заживо — и не могла даже закричать, потому что крику неоткуда было взяться.

Но вместе с огнем пришло и другое.

Экстаз.

Чистый, первозданный, божественный экстаз, который невозможно описать словами. Каждая вспышка боли отзывалась волной невероятного наслаждения. Каждый удар нового сердца — а оно забилось, забилось сильно, мощно — толкал в тело дозу чистого счастья.

Я купалась в этой боли и этом блаженстве. Я тонула в них. Я становилась ими.

А над моим телом склонился Игорь. Он держал меня, шептал что-то на французском — ласковое, древнее, любящее. И его голос был маяком в этом аду и раю одновременно.

— Возвращайся, — шептал он. — Возвращайся ко мне, любимая. Я жду. Мы вместе. Навсегда.

И я возвращалась.

Мои легкие сделали первый вдох — и воздух ворвался в них, обжигая холодом. Глаза открылись — и мир вспыхнул тысячами красок, которых я никогда не видела. Сердце забилось — медленно, мощно, вечно.

Я была жива.

Я была другой.

— Игорь... — прошептала я.

Он замер. Посмотрел на меня — с надеждой, с верой, с любовью.

— Юля?

— Я здесь.

Он рухнул рядом, прижимая меня к себе. Его тело дрожало — впервые за все время. Он плакал, смеялся, целовал мое лицо, мои руки, мои губы.

— Получилось, — шептал он. — Получилось. Ты жива. Ты со мной.

— Я с тобой, — ответила я. — Навсегда.

Мы лежали на полу, в лужах крови, среди осколков прошлой жизни. И я чувствовала, как новый мир входит в меня. Звуки стали громче, запахи — ярче, чувства — острее.

Я слышала его сердце — редкое, но сильное. Слышала дыхание, движение крови, шелест ресниц. Видела в темноте каждый предмет, каждую тень, каждую пылинку.

Я была вампиром.

— Как ты? — спросил он, отстраняясь и заглядывая в глаза.

— Странно, — честно ответила я. — Как будто я в новом теле.

— Привыкнешь. — Он улыбнулся. — Обещаю.

— А ты? — Я провела рукой по его щеке. — Ты как?

— Я счастлив. — Он прижался губами к моей ладони. — Впервые за двести лет я по-настоящему счастлив.

— Игорь...

— Тсс. — Он приложил палец к моим губам. — Не надо слов. Просто будь со мной.

Мы сидели в обнимку, и я чувствовала, как мое новое тело привыкает к себе. Как уходит слабость, как приходит сила. Как жажда — первая жажда — поднимает голову.

— Игорь, — сказала я. — Я хочу пить.

Он понял. Провел рукой по своей шее.

— Пей, — сказал он. — Моя кровь поможет тебе пройти первые дни.

— Но ты...

— Я сильный. — Он улыбнулся. — Я выдержу. Пей.

Я прильнула к его шее. Укусила — неловко, по-детски. Кровь хлынула в рот — и это было невероятно. Горячая, сладкая, живая. Она наполняла силой, теплом, любовью.

Я пила и чувствовала, как становлюсь собой. Новой собой.

— Люблю тебя, — прошептал он.

Я оторвалась, облизала ранку — она затянулась мгновенно.