Как оказалось, её тётушка по линии отца, Капитолина Елизаровна, в девичестве Голятина, по мужу де Лансере, была женщиной холодной, чопорной, не слишком любезной и общительной, невзирая на то, что носила титул графини. Она сквозь пальцы смотрела на романы своего супруга на стороне, почитая талант блестящего дипломата, философа и художника-портретиста, графа де Лансере. Всем казалось, что эта женщина смогла простить ему даже маленькую шалость, в результате которой появилась на свет тёмноглазая малышка с точёным личиком, нежной кожей и властным характером. Да-да, она и в детстве делала лишь то, чего желала сама! Девочка унаследовала большие способности к рисованию от своего отца, блестящего карикатуриста, склонного к сарказму и иронии. Кроме изящных портретов-акварелей на слоновой кости он легко чертил шаржи и карикатуры, грифелем высмеивая, пародируя черты своих персонажей. Его названная дочь Ефросинья, став постарше, тоже легко могла сотворить помимо тонкого и нежного пейзажа акварелью, ещё и остроумную карикатуру на знакомых, соседей и своих поклонников, которых всерьёз не воспринимала. Благо, претендентов на руку и сердце у неё был целый орден, учреждённый ещё в то время, когда она вместе с родителями жила в Италии и Австрии. Тогда семейство де Лансере находилось за границей, куда неожиданно для домочадцев направили по службе главу семьи. И как своеобразно судьба подкралась к ней. В этот орден вошёл и молодой дипломат, младший секретарь австрийского посольства, граф Арнштайн. Вскоре молодой человек с мягкими манерами, острым умом, любитель литературы, шахматной игры и конных прогулок, дождавшись согласия девушки и её родных, стал счастливым мужем русской красавицы. Венчание состоялось в Соборе, свадьбу праздновали в семейном кругу. Блистательная Ефросинья Арнштайн сумела взять верх над характером супруга. Многие замечали, как его занудство и педантичность невольно и часто переходило в раздражительность и вспыльчивость, которые на службе приходилось контролировать и сдерживать. Для всех явилось неподдельным удивлением и загадкой, как молоденькой неопытной женщине удалось достичь такого результата: её супруг стал, по выражению родных: «Покорным слугою своей жены и замечательным мужем».

«И такое в жизни бывает», – подумала баронесса, отложив письмо, и услышала деликатный стук в дверь.

***

Визит

– Войдите, – пригласила она.

В комнату вошла служанка.

– Генриетта Арнольдовна, к вам гость.

– Кто приехал? Я никого не жду.

– Господин Пракшин – сыщик, который привёз вас в тот день… Помните, когда вы плохо себя почувствовали и вопреки наказам доктора отправились на прогулку. А потом он каждый день навещал вас и заботился, пока болели.

– Да-да, я помню. Проводите его ко мне. Даша, принесите чай и десерты.

– Слушаюсь, сударыня. Сию минуту.

Служанка удалилась, предусмотрительно оставив за собой приоткрытую дверь. А сама многозначительно кивнула сыщику: мол, барыня готова вас принять.

–Позволите войти? – спросил сыщик, подойдя вплотную к двери. В присутствии этой дамы Осип Данилович испытывал, несвойственный ему дискомфорт.

– Да, пожалуйста, проходите Осип Данилович.

Сыщик вошёл в комнату.

– Генриетта Арнольдовна, как самочувствие? Приехал навестить вас.

– Благодарю. Должна заметить, вашими молитвами и трудами гораздо лучше.

– Счастлив слышать.

– Присаживайтесь.

Пракшин присел к столу на кончик стула.

– Вы боитесь меня? Вот это новость. – Засмеялась баронесса.

– Нисколько не боюсь. С чего вы взяли?– смутился Пракшин.

– Так чего же не присели на диван или в мягкое кресло?

– Привычка.

– Мне трудно понять то, что несвойственно обычным людям. Полагаю, работа повлияла на формирование особенностей в вашем поведении.

– Вы абсолютно правы. Так и есть, моя работа сформировала комплекс устоявшихся привычек.

Но Осип Данилович лукавил. Он действительно конфузился рядом с баронессой, что вносило в его привычное состояние и поведение неловкость и скованность.

– Я живу в других условиях, со стороны многое мне видится странным. Со временем я узнаю вас лучше и перестану удивляться.

– Вы абсолютно правы, уважаемая Генриетта Арнольдовна. Всё возможно, когда есть желание. Со временем всё видится иначе.

– А желание у меня есть. Вы мне интересны. В вас столько загадок. Никогда раньше не приходилось быть знакомой со службами Правопорядка.

– Это поправимо.

Вернулась служанка, поставила на стол поднос, перенесла с него чашки с блюдцами, ложечки, пузатый расписной чайник, сахарницу и небольшое блюдо с десертом.

Пракшин обратил внимание на красоту посуды. Он подметил про себя: «Стариной повеяло».

– Барыня, всё готово для чаепития, – сказала служанка.

– Спасибо, Даша. Ступай. Понадобишься, позову.

– Слушаюсь, – служанка присела в книксене и тут же покинула комнату.

– Прошу. Будем пить чай с десертами. А тем временем вы мне расскажете что-нибудь увлекательное из вашей практики.

– Генриетта Арнольдовна, голубушка, увольте, прошу, давайте побеседуем на другую тему. Хотите, я расскажу вам о своей крестнице? – сыщик ловко перевёл внимание баронессы на другую тему.

– О вашей крестнице? Заманчивое предложение. Конечно, хочу, рассказывайте.

– Благодарю. Только сперва хотелось бы разузнать о картине, что на стене напротив нас.

– Вот вы какой. Хитрец! А я и не знала, что сыщики интересуются живописью, – Осип Данилович приятно удивил баронессу.