— Ты и об этом знаешь? — Амина выглядит настолько потрясенной, что я начинаю всерьез опасаться, как бы не сболтнула чего лишнего.

— А что здесь такого? Мы же… — осекаюсь, не в силах закончить. «Мы же любили друг друга?» Я не уверена, что даже сейчас могу так сказать. Спали вместе? Это даже звучит пошло.

— Лейла, он никогда и никому не рассказывал о том, что с ним там делали. Я пять лет живу в полнейшей неизвестности и страхе.

— Все было не так плохо. Это просто флешбеки, с которыми Адам неплохо справляется. С его слов кошмары практически перестали ему сниться с тех пор, как мы… Ну, вы поняли.

Я отвожу взгляд, застыдившись того, как самоуверенно прозвучали мои слова. Будто я претендую на то, что это я залечила его душевные раны. Те раны, которые до меня не поддавались никакому лечению в принципе. Раны, которые он прятал даже от самых близких, чтобы… не ранить их.

Прерывая наш диалог, ко мне подлетает Ками:

— Мамочка, можно я ещё побегаю?

— Только по тротуару! — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Хорошо, что здесь запретили гонять самокатчикам.

— Да, — рассеянно бросает Амина, пробегаясь пальцами по волосам.

— Ну, мы тогда, наверное, пойдем? Кажется, опять дождь собирается.

— Похоже на то. Вас подвезти? — встряхивается Амина. — Мой водитель где-то неподалеку.

Я качаю головой. На метро будет быстрее. К тому же я определенно не выдержу еще один разговор об Адаме.

— Он спит при свете, — зачем-то говорю я напоследок.

— Ч-что? — непонимающе переспрашивает Амина.

— Когда Адам один, он спит при свете. Обычно это помогает.

В носу начинает предательски колоть. Я не могу злиться. Ни на самого Адама, ни на его мать, которая, понятное дело, хочет для своего сына лучшего… Я даже не могу пожаловаться на несправедливость, как Васька. Потому что каждому по делам его, да. Разве меня не предупреждали, что Никита — ошибка?! Разве я не понимала последствий? Так что все правильно. Я, наверное, заслужила.

— Лейла, подожди! Одну минуту…

— Конечно. Чем я могу помочь?

На мои пылающие щеки что-то капает. Слезы или дождь — так и не разберешь! Картинка перед глазами мутнеет.

— Спасибо тебе. — Звучит это так просто и так неправдоподобно, что невольно задаешься вопросом — не тронулась ли я умом.

— За что?

— За то, что была рядом, когда ему было плохо.

Отвожу взгляд. Я, черт его подери, не железная. Я трещу по швам от надежды, которой противостоят попытки убедить себя, что этот разговор ничего не исправит. Не поможет сберечь. Ни его, ни меня. Ни нас.

Амина вдруг берёт меня за руку. Её ладони тёплые, уверенные. В отличие от моих, ее пальцы совсем не дрожат. И в этом прикосновении столько поддержки, что я едва могу удержать себя от порыва уткнуться в ее пышную грудь и расплакаться.

Нет, я понимаю, что она всегда, что бы там ни случилось, будет в первую очередь на стороне Адама. Но, кажется, я и сама на его стороне, господи. Это ли не любовь? Бескорыстное желание сделать так, как будет для него лучше? Любишь — отпусти. Это ведь про это, правда? Что ж так больно-то?

— Мы пойдем! — шепчу в каком-то отчаянии. Хватаю Ками за ручку и ухожу прочь.

— Это мама Адама! — замечает она.

— Точно…

— Он сегодня придет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он — большой человек. У него много дел и обязанностей. Смотри, кажется, наш поезд.

Вагон полупустой. Я стаскиваю с себя пиджак и накидываю поверх ветровки Камилы, ругая себя за беспечность — она только выздоровела! Зря я вообще согласилась на эту прогулку.

— Но ведь он нас любил? — спрашивает Ками, как только мы устраиваемся на двух смежных местах у окна. Мои пальцы замирают в её волосах. Дыхание сбивается. Становится частым-частым.

— Да, моя хорошая. Конечно, любил.

— И сейчас любит? — настаивает она.

Я молчу. Потому что если скажу «да», она будет ждать. А если скажу «нет» — предам саму себя.

Кому вообще нужна эта свобода? С чего он взял, что так будет лучше?!

Ками своего вопроса не повторяет. Дома просит поиграть на телефоне, и хоть обычно я строго дозирую такого рода вещи, в этот раз позволяю ей все, лишь бы она не грустила. Так что сообщение от Васьки я замечаю лишь вечером. И еще одно, которое каким-то немыслимым образом выше в списке. Да еще и прочитано.

Сглотнув, включаю голосовое, отправленное с моего номера.

«Привет, Адам. Это Ками. Я знаю, что ты очень большой и занятой человек. Что у тебя много важных дел и всяких обязанностей, но если вдруг у тебя появится свободное время, знай, что я жду тебя и скучаю. Ну все… Пока».