— Вы приняты. Успеете себя проявить — отлично. Провалите испытательный срок — уйдете без шума. Устроит?

Я только киваю. Потому что боюсь — если попытаюсь что-то сказать, дам петуха. Но Адам этого не видит, моментально переключившись на другие дела. Для него наш разговор окончен.

Лейла

Домой лечу как на крыльях. Это мой шанс. И я его не упущу. Ни за что. Никогда. Папенькин сынок просто еще не знает, с кем связался. Очень скоро Байсарову младшему придется признать, что перед ним — высококлассный специалист. Пусть я не училась в Оксфорде, или где там этот напыщенный бугай учился?

Господи, ему сколько? Плюс-минус как мне. А выглядит… Лет на десять старше. Не завидую я его жене. Такого как прокормить? Это же ужас! Хотя, скорее всего, у них свой персональный повар. И судя по всему, стилист, фитнес-тренер и диетолог. Зарплата у моего шефа, поди, о-го-го — может себе позволить.

То, что Адам Байсаров женат, сомнений не вызывает. Его отец, например, женился, когда ему самому едва стукнуло двадцать, а невесте, кажется, и вовсе семнадцать лет было. В те времена это считалось нормой, да и сейчас, пусть границы неизбежно отодвигаются под напором современных тенденций, все не слишком-то изменилось. Максимум на что может рассчитывать девушка, так это на то, что перед свадьбой ей разрешат доучиться. И тут я себе никак не могу простить, что, глядя на мой пример, многие семьи просто побоятся отпускать своих дочерей в город. Сама того не желая, для большинства я стала живым аргументом против… Против женского выбора. Против свободы. Против возможности самой решать, кого любить и за кого выходить замуж.

Я превратилась в пугало. В ту, о которой шепчутся на кухнях: «Вот отпустили, и чем всё закончилось?», «Замуж вышла — и посрамила», «Сбежала, а теперь приползла».

И хуже всего то, что они правы. Я виновата! Да… Но не перед ними. И не в том. Я виновата перед собой. Потому что это был действительно только мой выбор. Сначала сбежать. А потом — терпеть, ведь чертова гордость не давала вернуться обратно. Стыдно было расписаться в собственном поражении. Вы просто не представляете, как стыдно!

И всё же… Не все потеряно. Я не упущу такой шанс! Как бы сложно не было — я справлюсь. Ради себя. Ради Ками. И чтобы не дать недоброжелателям повода вновь сказать: «Ну да. Чего и следовало ожидать». Ни за что я больше не дам повода мыть мне кости.

Поначалу кажется правильным забрать Камилу пораньше из сада, раз уж у меня освободилось столько времени. Но все взвесив, я решаю провести его с пользой. Забегаю в магазин — покупаю торт. Можем себе позволить! Несусь домой, снимаю злосчастные шторки, которые так и не нашла в себе сил постирать, включаю машинку и принимаюсь за грандиозную уборку. Меняю постельное, глажу тюль. Энергии во мне — как в атомном реакторе.

В квартире пахнет кондиционером для белья и томящимся в духовке мясом. На балконе сохнет накрахмаленный до скрипа офисный костюм. Он выглядит немного скучноватым, но уж какой есть. Я собираюсь работать, а не нравиться.

Переделав все дела, которые так долго откладывала, несусь за дочерью в сад. Она встречает меня с сосредоточенно-серьёзным лицом. В одной руке неразлучный с ней заяц, в другой — пакет.

— Это что? — интересуюсь я, поглаживая по головке прижавшуюся щекой к моей ноге дочь. Ками задирает ко мне лицо и недоуменно сводит темные бровки. Она чувствует — я какая-то не такая. Возбуждённая. Взвинченная. И не знает, как на это реагировать.

— Мои мокрые трусики.

— Ты облилась? — изумляюсь я. Камила отводит взгляд.

— Описалась.

Ей неловко — ведь таких эксцессов с моей девочкой не случалось тысячу лет. И её, наверное, стыдили. На секунду я поджимаю губы. Злясь не на дочь, а на воспитателей.

— Ну, ничего. Постираем. С кем не бывает, правда?

Ками кивает. И я, наконец, вижу, что она расслабляется.

По дороге домой дочь без умолку болтает. Рассказывает, кто кого толкнул, кто с кем помирился, и почему у Сони теперь три заколки вместо двух. Я поддакиваю. Не всегда понимаю, о чём речь, но это мне и не нужно. Моей малышке просто нужно выговориться — я даю ей эту возможность.

Мы практически подходим к дому, когда замечаем красивые клумбы и столики на месте, где еще недавно было пусто и шел ремонт.

— О! Это же Вишня, мам!

Ками не умеет читать. Кофейню из сети, которую открыла Амина Байсарова — жена главного акционера порта и по совместительству мать моего непосредственного начальника, дочь узнает по дизайну вывески и оформлению витрин. Среди обилия такого рода заведений Амине Байсаровой удалось выделиться и занять свою нишу на рынке. И это после всего, что с ней произошло, достойно всяческого восхищения!