Напряжение в воздухе слишком сильное, чтобы продолжать в том же духе.

— Родители рано или поздно узнают, что… — не договорив, я пожимаю плечами.

— Оставь это мне. Я разрулю, если это случится.

Хочется верить. Но я цепляюсь за его «если», которое просто кричит о том, что Адам все же предпочел бы до этого не доводить. Окей. Как?! Оборвать только-только возобновившиеся отношения с родными?

— Мамочка, у меня теперь правда будет своя комната? — Ками заглядывает в глаза, подлетев ко мне, словно птичка. — Мы тут останемся, да?

Я смотрю на дочь и чувствую, как сердце разрывается от нежности и боли одновременно. Она смеётся так искренне и беззаботно, будто весь этот мир был создан только ради неё. Её радость — моя слабость. Мой крючок. То, ради чего я на многое готова. Готова промолчать. И переступив через себя, притвориться, что мне нормально.

Я киваю, несмело оглянувшись на Адама:

— Да, котик. Останемся.

Адам смотрит на нас со странным выражением на лице.

— Ты уверена, что всё окей? — шепчет, когда Ками выскакивает в коридор за своим игрушечным зайцем. Я смотрю на него. Высокий. Сильный. Уверенный. Мужчина, о котором я и мечтать не могла. Очевидно, поэтому он и не мой… Ну, то есть мой, но не до конца. Не по-настоящему. Он словно драгоценность без сертификата соответствия: красивая, желанная, но без каких либо гарантий, да…

— Всё хорошо, — выжимаю улыбку. — Просто немного устала.

Он целует меня в висок. И я снова думаю: вот бы так всегда. Вот бы он мог сказать, что мы — семья. Вот бы его чувства ко мне оказались сильнее всего на свете… Сильнее страха. Сильнее осуждения. Сильнее его семьи. Но он молчит, как и я, притворяясь, что ничего особенного не происходит… Что недосказанности между нами не нарастают, как электричество в грозовом облаке.

Мы переезжаем к вечеру следующего дня. Адам помогает с коробками, Камила тоже старается быть полезной, а я не нахожу в себе сил ей признаться, что она только мешается под ногами. Расставляю на полках книги, нехитрую кухонную утварь, которая совсем не подходит к этим дизайнерским интерьерам, но мне, заплатившей за нее из своего кармана, до этого просто нет дела.

Я думаю лишь о том, как бы было классно, если бы с такой легкостью я могла расставить по полочкам чувства.

Переполненная впечатлениями, Ками засыпает в своей комнате принцессы раньше обычного. В нашей новой квартире царят ароматы дорогого интерьерного парфюма и заказанного в ресторане ужина. Приятные ароматы, которые теперь, наверное, всегда будут ассоциироваться с запахом… ненадежности.

Адам выходит из душа и идет прямиком ко мне. Мы обнимаемся.

— Ну, что опять? — интересуется, видя мое состояние. Я откидываюсь в его руках, прикидывая, могу ли поделиться с ним своими настоящими чувствами? И, в конце концов, говорю как есть:

— Не могу поверить, что со мной за такой короткий срок произошло столько хорошего, и все время жду подвоха.

— Это потому что жизнь тебя не слишком-то баловала, — хмурится Адам. И когда он так говорит, мне кажется, что этот молодой мужчина испытывает настоящую ненависть к моему прошлому. — Теперь все будет иначе, — замечает мягче, обхватывая ладонью мое лицо.

— Правда?

— Слово тебе даю.

Я киваю. Вроде бы соглашаюсь. Хотя понимаю: это не ответ. Не решение нашей проблемы. Так, временный анальгетик, который заглушает боль, но не лечит первопричину.

Адам утыкается носом в мои волосы, а я — в его грудь. Страх, что в один момент этого не станет, такой сильный, что я не могу от него отлепиться.

Даже в теории я не могла от него отказаться. Все мои аргументы до этого — откровенная ложь. Попытка сохранить лицо — и не более.

Некстати совсем звонит телефон. Нехотя освобождаюсь от Адамовых рук, а увидев, кто звонит, хмурюсь.

— Да?

Лучше бы не отвечала! Никита вываливает на меня такой поток дерьма, что меня едва им не сносит! Он безобразно пьян, и я очень сильно подозреваю, что он не побеспокоил меня сразу же после заседания суда исключительно потому, что был вообще невменяемым. Набираю полные легкие воздуха, чтобы послать этого мудака подальше. Это я и сама могу, отец, которого Никита поносит на все лады, вообще ни при чем — вот правда. Тот хоть и вмешался в наш развод и здорово припугнул Ника, не станет защищать меня вечно — я очень хорошо это понимаю. На что я даже не надеялась, так это на то, что у меня появится новый защитник.

Адам.